Солнце цвета льда

Ингьяльд встал рядом с бывшим наставником, лицо было сосредоточенное, суровое, волосы блестели от растаявшего снега.

Оба подняли руки, начали рисовать руны, от острых лезвий заструился белый дым…

Скрежета на этот раз не было, вообще никаких звуков, только хрипло дышал кто-то из дружинников да мерно били в борт волны. Зато мир вокруг становился все более и более тусклым, словно из него высасывали краски, отнимали жизнь – синее море серело, лица казались восковыми, мертвыми.

Вспыхнула надпись из нескольких рун, рассыпалась искрами.

Ингьяльд отшатнулся, вытер лицо, и на ладони остались потеки темной, почти черной крови.

- Не получилось? – напряженным голосом спросил Рёгнвальд.

- Что-то мешает, как тяжесть на плечи давит… - промямлил молодой эриль, а старый уверенно заявил:

- Ничего, сейчас поднатужимся, и прорвемся.

- Смотри, не тужься слишком сильно, а то штаны порвешь, - посоветовал Нерейд, и по лавкам загуляли смешки.

Арнвид всхрапнул, как рассерженный жеребец, вновь принялся рисовать священные знаки.

- Вот так… так попробуем, - бормотал старый эриль. – Три-четыре, рванули!

Ивар ослеп от брызнувшего в лицо яркого света, показалось, что в тусклом мире прорезали окошко в другой, заполненный бушующим пламенем, может быть, в сам Муспелльхейм. Опустил веки, и на них остались словно нарисованные огнем отпечатки неистово вспыхнувших рун.

Знакомый ледяной ветер взвыл внутри черепа, показалось, что внутренности покрываются инеем.

- Холодно, - сказал Кари с таким удивлением, словно в последние дни не плыли по ледяным морям, а прогуливались по цветочному лужку где-нибудь в Валланде, где не ведают сильных морозов.

За бортом плеснуло, точно драккар подпрыгнул, Ивар открыл глаза.

Эрили стояли как две статуи, вскинув руки, и каждого окутывал мерцающий ореол. Вокруг корабля клубился черный дым, в нем вспыхивали золотистые и алые огни, похожие на злые глаза.

Ветер усилился, показалось, что из груди сейчас вырвет сердце, а через спину выдавит кишки, и они вывалятся на палубу.

По ушам ударил басовитый звон, вроде того, какой бывает, когда бьют в огромные колокола, что висят в храмах христианского бога. Черный дым с огнями точно сдуло к корме, ветер стих, и корабль повис в воздухе невысоко над морем.