Эвкалипт

Ты знала Сущь?

— Нет, не знала, буду осторожнее! И как же Эвкалипт, ведь это твое третье название?

— Неверный вопрос, Середина, на что тебе была дана скупая слеза Старца теневого? После смерти он смог стать Мастером, а ты при жизни должна будешь преодолеть мысленные токи свои, и по-Настоящему отворить свои же сердечные науки.

«Гора разомкнула передо мной свои красоты, Эвкалиптом все рассыпав, а я оторопело глядела на это великолепие, как вкопанная. Я смотрела на отверзлое нечто сверх положенного и думала, что окончание является Началом.

А это все ненужными градациями ума оказалось. Прости меня, пожалуйста!».

— Прощаю твое детское лицо. Даю задание на посошок: чтобы напиток из перца и кофе приносила мне каждый восход Солнца!

Лихорадкой покрылось двойственное тело. «Что делать дальше? Мои внутренности подверглись действу столь необычайному, что уже доподлинно неизвестно, смогу ли я выйти из этой истории будущей Сущностью или меня погребет громада неопределенности… От первого лица я буду вести повествование в следующих абзацах новой книги.

«Эвкалипт» будет ей название!».

На душе стало дико хорошо, практически как тогда, когда я увидала будущий сон: моя сущь сидит на белом табурете, а перед глазами светящийся аппарат-пластина, и слова быстро-быстро летают по призрачным строчкам. Дымился напиток из кофе, а в сердце гуляло емкое удовлетворение. Таким же образом предстоит мне написать и Настоящее, могущее перенести мое невесомое тело в сверкающую сказку.

Я смастерила столешницу из дерева и выкрасила ее в рыжий цвет, поставила перед собой стекло, которое изготовила собственными же руками (благо этот рецепт и многие другие Старик оставил в своем сундуке). Сидением мне послужил еловый пень, который я обмакнула в птичье молоко, чтобы «без сучка без задоринки»!

По завету Горы пришлось самостоятельно восполнять видимый свет плоскости стекла. И я стала воображать, что она светится и передо мной взлетают мысленные токи и пишется, пишется История.

И аннотация перечная, и введение, и все остальное, блистающее творческим полетом. Гора смотрела на мои медитации с улыбкой и хвалила мое старание каждый раз, когда на рассвете я приносила ей угощение в виде напитка из перца и кофе.

Хорошо все шло, день за днем копилась сокровищница идей. Я отдавалась делу с самозабвением, натурально не замечая течение всего окружающего и прочего, неизвестного своей породой, да простит меня это все.