Спасение мира

Некоторое время Тиррал просто таращил глаза, потом быстро встал. Энолида продолжала спать. Не сводя с нее глаз, Тиррал отступал и отступал от нее, пока не наткнулся на Рри.

Маг внимательно посмотрел на его лицо, потом проследил за взглядом. Хмыкнул, подошел к спящей девочке, провел рукой по ее плечику и волосам. Еще раз хмыкнул, встал и пожал плечами.

- Что-то случилось… непонятно. Совершенно непонятно.

Зевая, встал Монон. Пошел к магу, на полпути, увидев сестру, встал как вкопанный.

- Во дает, – восхищенно проговорил он.

- Чего выходит? – подозрительно спросил у него Тиррал. – Она что, часто размеры меняет?

- Да нет, – отмахнулся мальчик. – Первый раз вижу. Интересно же!

Он начал бесцеремонно расталкивать Энолиду.

- А ты опять малявка, – проорал он ей прямо в ухо. – Вот тебе за то, что задавалась.

Девочка, ничего не понимая, приподняла головку. Какое-то время она только отмахивалась от брата, потом вдруг, обнаружив произошедшие с ней изменения, заревела и, путаясь во взрослой одежде, бросилась к Тирралу.

- Хорошо, что ее прежнее платьице сохранили, – заметил Рри. Тиррал, скрипя зубами и сам чуть не плача, утешал безутешно рыдающую девочку.

На шум подошли Чандруппа и Лондруппа.

- Да уж, свадьбы теперь придется подождать, – бестактно заявил первый. Второй подошел к мерно вздымающемуся мешку с Пургондом и пнул его.

- Чего надо, – недовольно пробурчал мешок. – Только уснул.

- Твои проделки?

Мешок заворочался и из горловины показалась заспанная физиономия.

- А девчонка-то помолодела.

- Без тебя видим, – ответил ему Лондруппа и снова поднял ногу. – Твоя работа?

- А с чего бы это мне понадобилось? – осведомился старик. – С чего вы взяли?

Чандруппа взялся за мешок и энергичным движением вытряхнул из него Пургонда.

- Правду отвечай, а то прибью вот к этой сосне.

Пургонд посмотрел на сосну.

- Как это прибьешь-то? – недоверчиво спросил он.

- Найду как, – зловеще ответил крючконосый южанин.

Пургонд еще раз посмотрел на сосну.

- И что?

- А вот что, – продолжил Чандруппа. – Кости тут крепкие, долго не сломаются, как ты не дергайся. А больно будет – жуть, ведь ногами-то до земли не достанешь.