Спасение мира

Тиррал больше всего на свете хотел убежать, однако пересилил себя и подошел к лежащей на земле женщине. Присел рядом.

- Таресида, я… – начал он, но маг предостерегающе поднял руку.

- Уважаемая госпожа, – тихо и проникновенно сказал Рри. – То, что с вами произошло – ужасно, но поверьте, эти изменения вовсе не являются необратимыми. Не могут являться таковыми. В частности, вы должно быть осведомлены, что примерно такая же история произошла с маленькой Энолидой. В какой-то момент она серьезно повзрослела, однако через некоторое время вернулась к своему прежнему состоянию.

Таресида перестала плакать.

- Пожалуйста, успокойтесь, - ободренный, продолжал маг. – Ведь слезами не поможешь в любом случае. Мне сейчас очень важно знать, что же с вами произошло и когда. Что вы почувствовали? Когда обнаружили эти изменения?

О мягко погладил Таресиду по плечу. Она, шмыгнув носом, привстала, потом повернулась к ним и села на землю. Сначала смотрела вниз, потом подняла лицо.

Собственно, ничего особо страшного в нем не было – пожилая, вполне благообразная дама со следами былой красоты.

- То есть то, что рассказывала девочка… правда? – недоверчиво спросила Таресида. В глазах ее загорелась надежда. – Это происходит с … с вами не первый раз?

Спрашивала она у Тиррала.

- Это действительно так. Правда, в чем тут дело… - Тиррал сделал паузу и посмотрел на мага.

- Я не представляю себе, что такое произошло, и в чем причина… но ровно те же события – с общей поправкой на немного иные обстоятельства – уже происходили, к тому же совсем недавно. Поэтому я считаю, что причин отчаиваться нет, - повторил маг. – И я очень вас прошу, расскажите мне все, что … что припоминаете с того момента, как… - маг запнулся.

Таресида горько усмехнулась.

- Ничего я вам не могу рассказать. Заснула я нормально, и очень быстро – все эти гонки по горам и сопутствующие этому события меня сильно… утомили, - она коротко глянула на Тиррала, потом криво улыбнулась. – Спала я очень хорошо. Проснулась рано – но я всегда просыпаюсь рано. Решила поупражняться с мечом, отошла к роднику, встала в стойку, увидела свои руки и… все.

Она вздохнула.

- Я должна извиниться за эти… истерики.