Див

Но все же есть, наверное, какое-то божество, охраняющее пьяных, оно-то и помогло Егору благополучно добраться до дома, не заблудиться и не сломать шею после того, как Матвей свернул к своему дому и его спина перестала быть путеводной звездой во мраке.

Дома было темно – все свечи конфисковала Домна – и пахло сыростью. В прореху крыши виднелось темное небо и, глядя на него, Егор вдруг увидел Неждана. Неждан, одетый почему-то в женское платье, гулял по потолку и тихо пел: «Я сережку потеряла…». Потом он стал медленно кружиться, кружиться, и Егор аккуратно улегся на пол, где и заснул сном младенца.

Часть 3

Пробуждение его, однако, несколько отличалось от пробуждения младенца. Во всяком случае, трудно представить себе небритого, лохматого младенца, со стоном ползающего по полу в поисках капельки спиртного.

Во многих книгах описывались свадьбы. Иногда они представлялись как великий праздник, иногда как жалкое и грустное зрелище. Но никто ни разу не упомянул о том, какой же это труд – свадьба. Ведь выдержать два-три дня непрерывного разгула и пьянства может далеко не каждый.

Для этого надо обладать недюжинным здоровьем, иметь великую силу воли. Надо суметь не сломаться, не свалиться под стол раньше времени… Дойти потом до дома! А утром стоически выдержать все последствия злоупотребления спиртным. И при этом не потерять интереса к таким мероприятиям!..

Егор пить не умел. Он, выпивая, долго расходился, но зато потом долго и отходил. Поэтому относительно здоровым человеком он почувствовал себя только на третий день.

А почувствовав, к великому своему огорчению, вспомнил, что брат взял с него обещание непременно прийти к нему в гости в ближайшее время. Чего только не пообещаешь спьяну! Но надо было платить по счетам.

Егор стал было придумывать причину, чтобы избежать этого визита, но вспомнил пристальный взгляд жены брата, которым она буравила всех, кто посмел отказаться от счастья лицезреть ее красоту, и стал собираться. Одеваясь, он одновременно примерял улыбки, которыми собирался одарить хозяев, но ни одна из них не казалась ему достаточно хороша для того, чтобы они поверили в искренность его чувств.

Он грустно подумал, что придется воспользоваться обычной вежливой улыбкой, которая у него была на все случаи жизни и, тяжело вздохнув, вышел со двора.

Брат же встретил его такой широкой и лучезарной улыбкой, против которой Егорова гримаса казалась помойной лужей рядом с голубым озером:

-А я, признаться, думал – не придешь.