Смерть в двух экземплярах

– Ладно, считай, что я тебя пожалел. Вернемся к нашим баранам. О резиденте ты уже сказал, что по остальным?

– Два папенькиных сынка. Пьют, таскаются по бабам, бьют баклуши и ждут повышения.

– Дальше.

– Парочка молодых, только после академии. Первый раз за кордоном, все в новинку. Ни хрена, естественно, не умеют и не очень-то хотят научиться.

– Остается еще один.

– Капитан Андрейко, он же Славик.

– Что скажешь?

– Старательный, толковый, инициативный. Меня, кстати, презирает.

– Явно?

– Нет, что вы! Просто чувствую.

– Молодец, давай дальше.

– Понимаете, сэнсэй, – замялся он, – не хочется говорить о человеке дурно, тем более что и фактов-то нет, просто… наш Боцман часто вслух страдает по утраченной империи, особенно если выпьет.

– Интересно.

– Обидно ему, видите ли, раньше, мол, была великая держава, а сейчас… А Славик что-то уж слишком искренне ему подпевает. Можно сказать, тоскует навзрыд по былому величию, которого сам толком-то и не помнит.

– Мне тоже обидно, что с того?

– Вы об этом не кричите.

– Логично.

Мы замолчали.

Миновали поворот на аэропорт и вскоре въехали на мост.

– Куда это мы, Костя?

– В Швецию, здесь рядом.

Глава 7

Крутой и мертвый

– Приехали… – Окраина Мальме, где мы очутились, живо напомнила о родном отечестве: обшарпанные дома, мусор на тротуарах, общая заплеванность. Показалось даже, что кто-то неподалеку изящно выразился на «родном и великом». А может, и не показалось.

– Ничего себе!

– Именно так, сэнсэй.

– То-то мне мат послышался.

– Вон тот дом, – указал он на пятиэтажку метрах в пятидесяти. – Второй подъезд, третий этаж, квартира семь «В». – Затем просунул руку в бардачок и извлек оттуда складную дубинку: – Пошли!

– Рация есть?

– Целых две.

– Тогда давай одну. Я схожу сам, а ты побудь в машине, а то еще угонят, чего доброго.

– Здесь это запросто. – Он протянул мне ключи и прямоугольную пластмассовую коробку.

– Не спишь, – кладя рацию в карман куртки, сказал я, – смотришь по сторонам. Если что, даешь знать.

– Сэнсэй.

– Что?

– Возьмите, – передал он мне дубинку, – не помешает.

– А ты как же?

– У меня есть монтировка.

Две потертые личности на скамеечке перед подъездом лакировали пивком что-то более крепкое, третий дремал сидя.