Кот Обормот или Игра наступит в Новый Год!

Но мне тут и одному не плохо. Я посмотрел на стол. Даже просто отлично! Колбаска… Мяско… Рыбка… Я иду к вам!

Стащив на пол самый большой кусок колбасы, я начал упиваться своим положением абсолютного хозяина квартиры. Я и так им был, но без Никиты это чувствовалось особенно хорошо.

Заметил, что где-то сверху, над глазами у меня тоже появилась цифра 1 и две полосочки, словно их привязали на веревочке и держат передо мной. Я попытался поймать их, как когда Никита привязывал бумажку на нитку и играл со мной. Но странные полосочки все время ускользали, даже зацепить не смог.

Ну и ладно, пусть болтаются, не жалко.

Посмотрел на елку, до которой, теперь, мне ничего не мешало добраться своими дорогими коготками. Она как-то подозрительно шебуршала. Отметил, что над ней тоже появилось две полоски. Только циферок сразу две. Сначала 2, потом 0. Я в таких числах не очень… Коту как-то без надобности. Но, вроде, это называется «Двадцать».

Продолжая жевать колбасу, я одновременно наблюдал за елкой. Я точно знал, что хоть и нет у нее глаз, а она тоже наблюдает за мной.

Я же кот, я такое чувствую. Вот буквально ощущал ее внимание на своей шкуре. Но расставаться с колбасой не собирался.

Елка, похоже, что-то решила. Потому что дернулась, а потом начала складывать свои ветви, что росли посредине ствола, разделив их на две части, в какое-то подобие лап. Хотя нет, больше это походило на человеческие руки с длииинными пальцами и страшными загнутыми когтями на их концах.

Я дожрал, наконец, колбасу.

Изначально, конечно, я думал закусить еще и аппетитным свиным ребрышком, из тех, что лежали посреди картошки. Но сейчас елка отвлекла меня от этих планов. Что-то больно недружелюбно она стала выглядеть.

Так что я следил. Было интересно.

И тут у елки, где-то ближе к верхушке, резко появилась пасть с длиннющими, острыми зубами. Ого! Мне бы такие! Я бы показал на даче всем крысам и соседским собакам, где раки зимуют! А где, кстати? Я бы сходил, попробовал, каковы они на вкус.

Елка, перестала изменяться и тут же рванула на меня, позвякивая блестящими шариками. Но я ж не зря каждое лето на даче на мышах, а зимой на Никитиных ногах оттачивал свою реакцию. Тут же взвился в воздух, чтобы приземлиться прямо на ветви елки. С руками и зубами, но это же все равно дерево. Да еще то, самое, на которое я еще вчера глаз положил.

Когтистые руки попытались схватить меня, но лишь слегка поцарапали. Не очень больно, скорее неприятно.

Странно.