Всё не то, чем кажется

— Разве ты чем-то болен? — пугаюсь я. — Может быть, тебе нельзя было меня носить?

— Нет, я здоров, — отвечает Дрейк. — И сейчас, и раньше. У матери были другие причины держать меня взаперти.

— И что же это за причины? — интересуюсь я.

— Всему своё время, — качает головой Дрейк. — Я расскажу позже. Так вот, весь наш род знал о предке, в котором как будто была драконья кровь. Кто-то верил, а другие считали это выдумками. Меня назвали в честь этого предка — Армас.

— Так вот как тебя зовут на самом деле!

— Да, но прошу меня так не называть.

Имя мне совсем не нравится, ведь из-за этого человека всё и началось.

— Хорошо, для меня ты останешься Беляшиком! — обещаю я. — Что? Я сказал, Дрейком!

Мой собеседник выразительно глядит на меня.

— Дрейком! — повторяю я.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Затем... затем мама умерла, а я стал драконом и попал к колдуну. Он очень помог, более того, спас мне жизнь. Стал моим единственным и лучшим другом. Потому я доверяю ему больше, чем себе.

— Мне кажется, здесь ты пропустил много важного, — я поворачиваюсь к нему.

— Почему мать ограждала тебя от остальных людей? И что произошло после её смерти?

— Я не хочу о том говорить, — с болью произносит Дрейк, и я вижу на его лице глубокую печаль.

— Моя мама тоже умерла, — говорю ему я. — Мы с Сильвией были совсем малышами. Сестра старше меня на два года. Говорит, что помнит маму, но только я не очень-то верю — ей было тогда всего пять лет.

Я замолкаю. Почему-то всегда трудно об этом говорить, хотя вроде бы, как можно жалеть о том, чего ты никогда не знал.

— Отец тогда ушёл в себя. Хорошо хоть у нас была его мать, бабушка Аугуста, — продолжаю я. — Она была замечательной, да и Сильвия стала моим лучшим другом. Казалось бы, что нужно ещё? Но временами я чувствую как будто пустоту внутри, от которой больно. Я знаю, что эту пустоту могла бы заполнить только мама. Мне нужна была именно её поддержка, её присутствие.

Даже не знал, что мне так хочется кому-то об этом рассказать.

— Я учился чему-то новому, достигал успехов, и знаешь, рядом были люди, которые радовались за меня и поддерживали.

Но иногда я запирался в комнате и плакал от боли. Мне не нужны были все их слова, я только хотел, чтобы вместо них была мама. Мне важно было знать, что бы она мне сказала, что бы думала обо мне, обо всех моих успехах и поражениях, о моих поступках. Меня понимала только Сильвия, остальные считали, что у меня было всё для счастья, и с ними я делиться не мог.