Всё не то, чем кажется

Так пусто, что я, наконец, понимаю, что остался один. Но пустоту через мгновение заполняют страх, стыд и боль. Я ведь не мог этого сделать! Или мог?

— Дрейк, — говорю я, пытаясь подойти поближе. Ноги не слушаются. — Дрейк! Дрейк, пожалуйста!

Я падаю на колени, отталкиваю крыло драконицы. Как она не понимает, зачем мешает мне! Кинжал ещё можно выдернуть! Яд не успел подействовать! Да я и задел-то его вскользь, я ведь не сильный, правая рука плохо слушается, и бил я по движущейся мишени. Я же не мог нанести смертельный удар!

— Ну что ж, поздравляю, — слышу я голос за спиной.

Это удивительный голос — он как будто одновременно взрослый и детский, женский, мужской, сильный и слабый. Словно хор голосов звучит одновременно, сливаясь в единое целое.

— Ты убил дракона.

— Но я не хотел его убивать! — я оборачиваюсь и вижу, будто в тумане, ещё одного ящера. Он зыбкий, как мираж, и кажется то гигантским, как гора, то небольшим, чуть крупнее Дрейка. Он то совсем живой, непрозрачный и отбрасывающий тень, то бесплотный, как призрак.

— Убери крылья, Нерисса, — говорит этот фантом, и драконица послушно отводит крылья.

Я вижу неподвижное тело своего друга. Он лежит на песке с подвёрнутой шеей, синие глаза потускнели, пасть открыта в последнем немом крике, лапы сведены судорогой боли. Я не хочу это видеть, но что-то подсказывает мне, что эту картину я буду видеть долго, до конца жизни, даже если окажусь на другом конце света.

Но тут белая чешуя начинает облетать.

— Он умер? — спрашиваю я бесплотного дракона, потому что если кто и знает ответ, то только он.

Затем бросаю взгляд на свою руку — там, где прежде оборванный рукав открывал полоску чешуи, теперь я вижу гладкую кожу. Лишь отдельные чешуйки белеют на грязной, истрёпанной ткани повязки, от которой мне давно пора было избавиться.

— Ты убил дракона, — повторяет призрак прежние слова. — Дракона, а человек остался жив. А сейчас мы с тобой уйдём, потому что им надо побыть вместе. Она слишком долго ждала сына, две с лишним сотни лет не покидая этот берег.

— Чушь, он не может быть сыном дракона! — возражаю я.

— Да, он не её сын, но он тот, кого она ждала. Идём же.

Мой собеседник успел переместиться дальше и теперь стоит, выжидающе глядя на меня.

Я подхожу.