Отвоёванный покой

Ей тогда ноги готовы были целовать, лишь бы невесть откуда взявшаяся неведомая прыгучая хрень оставалась в заточении, и с радостью обеспечили Эквестрию «всем необходимым для этой самоотверженной задачи».

Луна хмыкнула, из-за кровати наблюдая за прыгучим золотым баклажаном. Ржала она тогда долго, да — смущённо пыхтевшая Тия даже обиделась, но охрану дальней секции арсенала ночная принцесса старательно усилила. Орущий свёрток меж тем утихомирился и перешёл в разряд говорящих — не слишком разборчиво и не особо цензурно, но тем не менее.

В силу нелюбви пони к переменам язык почти не изменился, так что Луна просто позвала:

— Эй, ты там успокоился наконец, принц? Тебя уже распутывать, или ты ещё не всё тут доломал?

— А ты ещё кто такая?! — по краткой паузе окрысился свёрток. — Я тебя не знаю. Где мои слуги? Как ты проникла в мои покои?!

— Ножками, — съехидничила принцесса, поднимая неожиданный подарочек чарами и пытаясь его развернуть. — Из-за криво наложенных на замок чар стазис не сработал, и под него попала лишь твоя персона.

Так что ты у нас теперь всамделишний сказочный принц, который проспал тысячу лет, и которого надо будить поцелуем прекрасной принцессы.

— Ой, кобылять… — как-то совсем неблагородно выразился новоявленный сказочный персонаж, переварив новости. И обречённо добавил: — Только не говори мне, что ты…

— Могу и написать, — пожала крыльями Луна, сосредоточенно дёргая заросший узел. Её же старая шутка теперь вылезла ей боком, и распутываться тот наотрез отказывался.

Наотрез, хм… Луна подхватила магией свой фламберг. — Я — принцесса Луна, соправительница Эквестрии. И нет, можешь успокоиться — мне целовать тебя нахуфиг не сдалось.

Зайдя сбоку, она взмахнула мечом, и кокон лопнул по всей длине, вывалив взъерошенного принца на пол.

— Это радует, — процедил тот, кое-как поднимаясь на ноги и нервно косясь на парящий рядом фламберг. — Эквестрия… никогда о ней не слышал. Какое-нибудь маленькое королевство?

— Угу, — хмыкнула Луна. — Почти на весь континент.

Всего-навсего. Говорю же — твоё высочество продрыхло тысячу лет, и многое изменилось.

Принц, хмуро пытающийся распутать свои волосяные залежи, устилающие пол вокруг него, замер, трижды переменившись в лице.

— А как же… Элиза, любовь моя! — Он с отчаянным воплем ломанулся к окну и вывесился из него до пояса, что-то выискивая. Испустил ещё более отчаянный вой, схватился за голову, раскачиваясь на месте, затем вдруг сиганул через подоконник.