Хроники Щита и Меча. Серебряный ошейник

Голос Лейлы был известен не меньше, чем ее гибкое тело.

На этот раз она пела романс. Песня рассказывала об одиноком моряке, жену которого заманил дьявол, пока муж был далеко от дома. Своим низким голосом Лейла выводила ноты трепетно и осторожно, как будто рисовала кистью на холсте. Обычные слова известной песни становились особенными, значимыми для каждого.

Выражение лица певицы изменялось вслед сюжету романса. Женщины прослезились, сочувствуя хрупкому девичьему счастью. Мужчин песня тоже тронула: коробочка с деньгами стала куда более увесистой.

– Ай, девка! Хороша! – оценил один из моряков, пытаясь матроской вытереть выступившие слезы.

– Еще! Давай еще! – потребовали люди, посвистывая и продолжая хлопать.

Лейла благосклонно улыбнулась и что-то опять шепнула своему спутнику. Тот вновь взял бубен – грянула веселая мелодия, зовущая пуститься в пляс. Лейла запела что-то народное, мгновенно возвращая погрустневших зрителей в бодрое расположение духа.

Всеобщее веселье нарушил внезапный звук хлыста и свист. Разрезая толпу зрителей, как нож масло, три стражника на конях появились перед артистами. Лейла тут же выпрямилась, прекратила петь и выжидающе уставилась на них. Музыкант, поняв, что делать тут им больше нечего, поспешно взял собранные деньги и встал рядом с подругой.

Один из стражников, мужчина лет сорока с тонкими усиками и кудрявыми белесыми волосами, выглядывающими из-под шлема, смерил девушку презрительным взглядом.

– Имперский Дом Служителей Закона, капитан Подковкин. Я так понимаю, что с момента нашего последнего разговора разрешение на ведение развлекательной деятельности у вас так и не появилось? – злорадно поинтересовался он.

– Вы абсолютно правильно все понимаете, – хладнокровно отозвалась Лейла.

– Вы уже который раз совершаете злостное административное нарушение, милочка! Штрафы вы платить отказываетесь, – он символично глянул на коробку с мелочью в руках у парня. – Хочешь не хочешь, но мне придется тебя арестовать! – Подковкин вздохнул с наигранной горечью.

– Но ведь в прошлый раз мы вам отдали половину! – возмущенно воскликнула Лейла. – Ты пообещал, что следующую неделю мы сможем выступать спокойно!

– Остынь, милашка.