Нежность

– Разве не меня ты стремилась, в конце концов, увидеть? Не сюда ли хотела прорваться? Думаешь, что встреча наступила слишком быстро, и проходит она не так, как ты рассчитывала? Что ж, я не люблю оттягивать развязку.

С последними словами наш хозяин сделал широкий шаг к Сестре. Этот шаг глухо отозвался под сводом зала, и в помещении сразу стало ещё темнее, чем было до этого. Огоньки, кружившие в воздухе, заметались и быстро погасли один за другим, а пламя светильников зашипело и тонкими струйками поползло вверх по колоннам, оплетая их и только подчёркивая навалившуюся со всех сторон темноту.

- Перед вами воплощённая нежность, - обратился наш хозяин к нам. – Даже среди вас есть те, кто по своему могуществу несколько приближается к этой твари! И разве справедливо, что она будет существовать миллионы лет, когда даже ваши разумы, ваши бледные тени исчезнут с лица Мироздания?! Тем не менее, она нашла в себе наглость заявиться сюда со вполне откровенными намерениями, возвысившись над всеми, включая меня.

Наш хозяин сделал ещё один большой шаг, и пламя светильников запульсировало, начало ветвиться и поползти ещё выше, от чего теперь казалось, что колонны представляют собой тяжи каких-то внутренних органов, оплетённых живыми светящимися кровеносными сосудами, а вкрапления лиц на них стали почти неразличимы от игры света и тени.

- Но я легко и с удовольствием разрешу сложившуюся ситуацию во всех её проблемных аспектах.

- Ты – болезнь на лике Мироздания, - подала голос Сестра. – Ты невероятен в своём заблуждении и от этого слаб.

После сказанных слов на некоторое время воцарилась страшная тишина, когда смолк даже ветер. Я всей кожей почувствовал, что недалёк момент гнева нашего хозяина, да и не один я: все присутствующие как можно незаметней начали покидать свои места и отступать подальше от центра зала и поближе к выходам.

- Что ты сказала?! Я слаб?! – наш хозяин сделал ещё шаг, и ветер с неожиданной силой громко застонал над головами присутствующих и зашевелил панно, а маски неожиданно чётко проступили на колоннах, засветившись собственным фосфорным светом, и вроде бы ожили и загримасничали. Казалось, это именно они стенают о своей нелёгкой доли.