Великолепный самозванец

Я не стану покупать то, чего не видела, сказала я ему, но, раз вам нечего предъявить, кроме Отрепьева, которого мы все знаем, не о чем и торговаться.

– Но в какой удивительный плод может обратиться этот невзрачный цветок Отрепьев? – воскликнул я. – Да он просто сумасшедший!

– Я не уверена, – рассмеялась она, – но, похоже, эти разговоры о вновь обретенном Дмитрии вскружили ему голову, и он возомнил себя этим самым царевичем. Предупредите вашего дорогого Дмитрия, что у него появился соперник!

– Я думаю, мой Дмитрий быстро разделается с любым соперником и вообще всяким, кто его заденет, – ответил я.

– Всеми сердцами? – спросила она, глядя на меня с улыбкой. – Можем ли мы приберечь немного для тех, не столь великих мужей, которые…

Я обнял девушку.

– Будет множество девушек, чьи сердца, доселе свободные, не устоят перед ним, – рассмеялся я. – Быть может, некоторые сердца, которые уже отданы кому-то, будут взяты назад ради его великолепия!

– Как знать, – вздохнула она.

– Все девушки? – продолжал смеяться я, ибо прекрасно знал, что по крайней мере одно сердце устоит перед любым шквалистым ветром.

– Поживем-увидим, – произнесла она с робкой неуверенностью, которая весьма меня позабавила. – Кто знает, что случится, когда этот ваш идеал будет поближе.

В последующие дни я вспоминал этот разговор и множество глупых слов, сказанных в шутку. Мы едва можем угадать, что Господь уготовил нам. В людских делах ничто не бывает наверняка. Только что человек был уверен в своих силах – и вот они уже внезапно покинули его.

Едва начав свою миссию, я обнаружил, что проницательным польским вельможам, в которых я должен был пробудить интерес к слуху (запустить его способен был лишь я) о том, что московский царевич восстал из могилы, – нашим славным польским вельможам требовалось нечто посерьезнее, чтобы почувствовать интерес к этому делу.

– Мы поверим, когда увидим его, или услышим кого-то, кто видел его, – сказали они, наконец. – И что нам это вообще даст?

– Я видел его, – попытался я сказать. На что они вежливо заметили, что я еще молод, а юные сердца чересчур восторженны и легко поддаются обману.