Великолепный самозванец

Дмитрий, избежавший гнева Годунова, был вывезен в убежище в Польшу. Здесь он тайно воспитывался. Ему привили любовь к нашим религиозным устоям, в тысячу раз более важным для вас и для меня, ибо мы любим нашу святую церковь и с радостью отдадим нашу энергию, да что там, – нашу жизнь ради служения ей. Его также научили любить ее, быть ее детищем, как и мы, и ненавидеть еретические утверждения о том, что может существовать иная церковь, отличная от нашей святой католической и апостольской, воплощения самого Христа на земле.

Теперь мне стало ясно, к чему вел отец. Пришло время этому царевичу заявить о своих правах на московский трон. Для этого ему потребуется помощь. Польша может заинтересоваться его судьбой, судьбой русского царя, воспитанного в католической вере и способного привести к истинной вере весь русский народ!

Это была дерзкая затея, ее масштаб захватывал воображение, едва проникнув в него.

– И мне предстоит вразумить поляков и внушить им, что во имя святой матери церкви стоит помочь этому претенденту взойти на престол Рюриковичей, – тихо проговорил я.

 – Теперь мне вся понятно. А что говорит об этом его преосвященство?

– Всем заправляет исключительно святой нунций. Ему одному известна вся история, которую я вам поведал, – ему, мне и вам.

– А королю?

– Король вступит в игру позднее. Его величество крайне осторожен в политических делах и не столь глубоко предан делу святой церкви, как вы и я.

Его величество услышит это историю, лишь когда мы уже сделаем полдела. Когда король увидит, что народ Польши, как и русский народ, поддерживает своего царевича, а они, несомненно, очень скоро его поддержат, он будет рад придать веса этому предприятию.

– Скажите, отец, – сказал я после некоторой паузы, во время которой я собирался с мыслями, – вы полностью и безоговорочно уверены в том, что этот юноша в самом деле царевич, которым он представляется?

Отец как будто слегка поморщился.

– Если его преосвященство удовлетворен, то отчего бы нам не последовать за ним? – сказал он.

– Это верно, – пробормотал я.

– Мы должны думать о конечной цели – об обращении всей России. Это ли не славный подарок нашей святой церкви! Думайте об этом, сын мой!

– Я думаю об этом. Несомненно, его преосвященство действует с полным знанием дела и полной уверенностью.