Не та сказка.

Рафики на секунду замер, непонимающе смотря на свои пустые ладони, но затем медленно выпрямился, и с голосом, наполненным лживой ласки проговорил:

- В твоих интересах, чтобы это закончилось как можно быстрее, мой маленький друг. Иди ко мне, ути-ути-ути, - мандрил нагнулся почти к самой земле и вытянул вперед руку, как бы подзывая меня.

- Ты че сдурел старый! Руки свои убрал! – я сделал еще пару шагов назад, отдаляясь как можно дальше от спятившей обезьяны.

- Извини, но, к сожалению, я никак не могу выполнить твою просьбу, мой маленький друг.

Мне очень жаль, но островной кролик сегодня должен покинуть нас.

Старый мандрил выпрямился и, растопырив руки начал медленно двигаться в мою сторону. Выглядел при этом он настолько зловеще, что я не стал дожидаться, и пустился наутек со всей своей маленькой скорости, в противоположную от него сторону.

- Ты совсем ополоумела обезьяна? – в отчаянье крикнул я себе за спину. При этом, не забывая перебирать, как можно быстрее своими короткими ножками, в безуспешной попытке оторваться от чокнутого мандрила.

Но все же, мои ноги были ни чета, здоровенным обезьяним лапам, и Рафики в каких-то, два прыжка догнал меня, в полете пытаясь ухватить за кроличьи длинные уши, бестолково развивающиеся по ветру.

В последнюю секунду, когда его тень уже накрывала мое маленькое тельце, я сделал кувырок сторону, от чего старый мандрил пролетел мимо, вспахивая носом землю.

- Так тебе! Будешь знать, как к колобкам лезть! – я победно подпрыгнул и помчался к ближайшему краю поляны.

– Я от бабушки ушел! Я от дедушки ушел! И ты меня старая макака в жизни не догонишь!

Лес уже был почти на расстоянии вытянутой руки, когда мне в спину прилетало что-то твердое, прошивая мое тело насквозь. От чудовищной силы удара меня откинуло в сторону, проволочив пару метров по жесткой траве.

- Что… это…, - прошептал я, лежа на боку, в ужасе смотря на торчавшую у меня из груди палку. Ту самую, на которую все время упирался Рафики.

Я попытался повернуться, но черенок, торчавший у меня из спины, даже не позволил мне двинуться.

- Ох-хо-хо! – с другого края поляны раздался радостный смех Рафики. – Смотри-ка, мой маленький друг! Сколько уж лет то прошло, а моя рука все так же тверда, а глаз остер, как и прежде!

- Ты убил меня, обезьяна! – рыдая, прокричал я в ответ, сорвавшимся, от подошедшего к моему горлу кому, голосом. Я смотрел на посох торчавший из моей груди и не чувствовал боли.