Не та сказка.

Не знаю сколько времени прошло, и как же так вышло, но внезапно, словно с меня сорвали теплое одеяло, я почувствовал холод. Меня обдало ветром, от которого я поневоле поежился и этот же ветер донес до меня, влажный и вонючий поток воздуха. Вместе с осязанием ко мне вернулось и обоняние.

Ликование новой победой охватило меня, и я радостно начал подпрыгивать, а точнее плавать не вправо и влево как до этого, а вверх и вниз, при этом все так же не в силах оторваться от земли.

Что-же, осталось зрение, вкус и слух.

Покопавшись в себе, а точнее в чувстве осязания. В безуспешном поиске своих ноздрей или же легких, в какой-то момент до меня дошло - запахи я чувствую, осязанием. То есть абсолютно всем телом. Это было довольно странно, но именно это чувство принесло понимание, что же со мной произошло.

А все было довольно-таки просто! Я снова стал тестом!

Я снова был мягким и теплым. Я снова не мог видеть и слышать. Хотя в первом пребывание в форме теста я себя и не помнил, но вполне возможно, что в момент рождения я просто не знал, как это чувствовать.

Так вот. Как же я стал колобком, а не обычной буханкой хлеба? Что вообще отличало меня от прочих караваев, или батонов? А то что, бабка мне сделала глаза, рот и уши! Именно с ними я смог доказать, что живой, именно из-за этого меня не сожрали в первый же день.

И вот когда я вновь стал тестом, мне некому слепить все столь необходимые органы чувств. Так как же мне с этим справиться? Самое простое, это попросить кого-то о помощи.

Но вот если на словах это просто, то на деле к сожалению, невозможно. Ведь просить мне было мало того, что некого, но и нечем. А это значит, что нужно справляться вновь самому.

Что мне нужно, чтоб у меня появились глаза, уши и рот? Правильно – руки! Но какие руки могут быть у бесформенного теста? Можно сказать, что тут такая же проблема, как и с глазами, но все же я думаю с рукой в отличии от глаз будет намного легче. Ведь намесить из куска теста длинный отросток с одним единственным пальцем задача в

Поняв, что наконец мне надо делать, я начал раскачивать свое тело вперед и назад, стараясь сделать кувырок.

Тело лежавшее бесформенной кучей никак не хотело мне повиноваться, но все же на тридцатом разе я сделал этот злосчастный кульбит, а затем через несколько попыток еще один, а затем еще и еще.

Я катался по земле, старательно прижимаясь к своему левому краю, округляя и заостряя его конец.