Странный мир

Тебя ждут охренительные приключения, волшебный неизведанный мир и на работу идти не нужно.

Макс и ступил на радостях, однако радости долго не протянули и откинули копыта сразу же. Входил в портал человек, а вышел уже кряжистый бородатый гном. Но мало было этого. Макс даже не успел удивиться произошедшим с ним переменам, как на него со всех сторон накинулась толпа гоблинов. Пришлось отбиваться от мелких зелёных сумасшедших придурков, только сколько не отбивался Макс, помогало мало. Дальше — больше. Стражи порядка не прибежали разнимать дерущихся и разгонять зевак, вокруг собрались всякие улюлюкающие чудики, которые только раздражали, а потом ещё с дерева начал плеваться эльф, но всем, кроме Макса, было пофиг, будто их не оплёвывали, а поливали чистейшим отборнейшим натуральнейшим золотейшим дождём.

Доподлинно неизвестно, сколько бы продолжалась эта вакханалия, если б не прибежавший на помощь рыцарь с пачкой бумаги.

— Смотри, как надо, — подмигнул рыцарь Максу, пусть новоявленному гному в этой заварухе было не до того, как надо, и начал сворачивать листы в трубочки, а затем один за другим хватать гоблинов за шкирку и вставлять бумажные трубочки тем в зад.

Зелёным придуркам резко стало не до гнома, не до драки и вообще не до всего, и они с дикими воплями стали убегать в лес, попукивая на каждом шагу.

Наконец, толпа гоблинов растворилась, как сахар в стакане горячего чая, зеваки решили убраться подобру-поздорову, ибо у рыцаря далеко не вся пачка с бумагой закончилась, ну а эльф просто захлопнул лейку, но с ветки слезать не спешил, дабы не огрести.

Макс охреневшими глазами смотрел на рыцаря, который спокойно стоял с недоиспользованной не по назначению пачкой офисной плотной бумаги.

— Зачем же ты так? — спросил первое, что пришло в голову Макс.

— Бумага всё стерпит, — отмахнулся рыцарь.

— Да я про зелёных придурков.

— С гоблинами только так, иначе не отстанут.

«Убийца гоблинов удавился бы от зависти», — подумалось Максу.

— Как тебя зовут? — спросил рыцарь.

— Макс, — ответил Макс, вытирая пятернёй оплёванное лицо, усы и бороду, да недовольно поглядывая на ехидно посмеивающегося на ветке эльфа; не эльф, а будто зловредный голубь какой-то.

— Макс, — задумчиво повторил рыцарь. — Как кличка какого-то пёсика?

— Ты бы сам представился вместо того, чтобы издеваться, — огрызнулся Макс.

— Не обижайся, — улыбнулся рыцарь, примирительно подняв ладонь, ибо в другой руке по-прежнему держал недоиспользованную пачку бумаги, прижимая к поясу.