Поздний вечер в таверне

- Как прошло путешествие? Чем порадуешь на этот раз?

- Спасибо, уважаемый, слава богине – она не обошла меня своим покровительством! Я доставил вам лед с Чиюньских гор.

- Очень хорошо, Грум, - Гливенс направился к зорбам. Подсвечивая себе, он ощупал тюки. – Лед очень кстати. Не растаял, пока довез?

- Можете не беспокоиться, Гливенс. Глыбы льда я тщательно обмазал големской глиной, еще и соломы в нее добавил, чтобы не растрескалась.

- Чудесно, чудесно! – трактирщик вытер руку о рубаху, - Разгружай в погреб и заходи, потолкуем об этом.

- Может, сначала о цене договоримся? – Грум погладил по холке старину Рока. Гливенс посмотрел на небо и демонстративно поежился.

- Давай внутри. Меня за стойкой клиенты ждут, а ты знаешь, какие они бывают нетерпеливые. – В этот момент, из-за дверного косяка, стараясь держаться в тени, робко выглянула мохнатая, большеглазая мордашка. - Не переживай, Грум! Конечно, договоримся, не в первый раз! Заходи, как справишься. Кружкой пива угощу. Свежайшее! Только сварили.

Гливенс направился в трактир.

- Да уж, не в первый, - тихо пробормотал Грум, и, погромче, в спину уходящему трактирщику, - Разреши Буке, пусть поможет мне.

- Без проблем! Вы же приятели! – Мохнатое существо тут-же, с визгом, скатилось по ступеням под ноги Груму. Гливенс шутливо погрозил вслед пальцем – Ух, проказник!

- Привет, малыш! – Грум наклонился и ласково потрепал по загривку маленького йети - любимца трактирной публики. – Поможешь мне?

Слово было сказано! Бука вывернулся из-под руки и, отступив на шаг, хитро прищурился.

Еще бы, ритуальная фраза прозвучала, и он опять оказался в своей стихии. Любимец трактирной публики был избалован вниманием и, несмотря на робкий характер, хорошо усвоил, что любую просьбу о помощи можно трактовать, как сделку.

- А с-с-то ты мне дассь? – Разговаривал Бука смешно, шепелявя и картавя. Слушать его была сплошная умора, с риском надорвать живот от хохота. Но стоило кому-то из магмаров не сдержать смех, то он тут же становился для маленького, но злопамятного йети заклятым врагом.

Грум над ним никогда не смеялся – может из-за того, что сам четко не выговаривал в словах твердое «Л» и хорошо помнил насмешки друзей своего детства.

- Я привез твои любимые разноцветные ледышки. – Ярко-зеленые глаза Буки на мгновение вспыхнули и, тут-же потухли. – Будешь из них складывать картинки.

- Ледыськи люблю. Меня когда-то мама науцила ими иглаться, - грустно произнес йети, - Я стлою из них мамину дом - иглу.