Вокруг Нового года

Андрей неуверенно подтащил левую ногу к правой. Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Так и казалось, что очередной порыв ветра спихнет его вниз, прямо в ледяную воду. А дальше — гипоксия, метаболический ацидоз, судороги, кровавый понос, смерть.

Осторожно продвигаясь вперед, он кое-как доковылял до палубы, где очередной тычок в спину (который за сегодня?) направил его к лестнице, ведущей в каюту.

Внутри было ненамного теплее, но здесь хотя бы не дул пронизывающий, пробирающий до костей ветер. Андрей поставил фонарь на рассохшийся деревянный стол и рухнул на лавку.

— Толстобрюх, будь хорошим котиком и освободи место, — произнес от дверей женский голос.

Доносился он почему-то из огромного тулупа, стоявшего в дверях каюты.

— Опять?! Да сколько ж можно! Я Кот Баюн! — возмущенно вякнул кот.

— Извини.

Тулуп расстегнулся, и из него, словно бабочка из кокона, выпорхнула рыжеволосая красотка в нарядном платье.

Заглядевшись на девушку — таких красавиц он не видел никогда, разве что на страницах «Плейбоя» — Андрей чуть не упустил фонарь. Корабль застонал и, тяжело завалившись на бок, отчалил от пристани, подсвечник заскользил по столу, собираясь упасть вниз.

— Эй! — возмущенно воскликнула рыжая. — Повнимательнее!

— Куда мы плывем? — промямлил Андрей, подхватывая фонарь. Все происходящее напоминало дурной сон.

— На север, милый, в царство мрака и смерти.

— Зачем?

— До наступления полуночи нужно зажечь огонь на вершине Великой Северной горы. Согласно древним легендам в ночь на Рождество там открываются врата между мирами — между порядком и хаосом, светом и тьмой — и все мерзости нижнего мира, все его зло устремляется на Землю. Только огонь в силах закрыть ему путь. Если до полуночи не установить свечу на вершине горы, то целый год на Земле будет править тьма.

«Куда я угодил? Что происходит? Какая гора?» — мысли в голове путались от страха, а еще оттого, что красавица стояла совсем близко.

— Почему я? — как ни старался Андрей говорить твердо, голос предательски дрогнул.

— Потому что зажечь огонь на вершине способен лишь человек, родившийся на восходе Солнца на Рождество.

— Да-да, слышал. Еще и девственник, — огрызнулся он, сбрасывая наваждение.

— Это вовсе не обязательно, милый. Но желательно. С девственником… м-м… шансов больше, — обворожительно улыбнулась красотка.