Двенадцать месяцев

– Это вам не тряпьё с калики перехожего, а наряд от лучших портных королевства Аритания! Я для вас старалась! Чтобы на Совете достойно выглядеть!

– Достойно?! – князь Гордей вскочил с трона.

Света только моргнуть успела, а он уже стоит напротив и на неё своими глазищами сверкает:

– Достойные девицы так не ходят! Ног своих мужикам не показывают! Впрочем, что взять с девы, что свои прелести всему Хольмграду показать не постеснялась!

– Это вы мне рыбачью сеть припомнили? А почему я в ней оказалась? Не потому ли, что кто-то вместо того, чтобы просто отблагодарить за доброе дело, стал свои условия ставить?

Теперь уже князь Гордей хватал ртом воздух, не зная, что ответить.

И так Светлане стало обидно!

– Я для вас старалась, а вы! А вы! - на глаза от обиды навернулись слёзы и она, всхлипнув, выбежала из зала.

Гордей растерянно проводил взглядом стройную фигурку.

– Что вы хотите? Девка, да ещё и ведьма, - развёл руками боярин Корней. - Вот поэтому ничего ей и не сказал. Моя супруга ого-го как обижается, если я что-то про её наряды или причёску не то скажу.

Но с женой-то уж как-нибудь помирюсь, а с ценным работником, да ещё и ведьмой, из-за платья ссориться я не стану. Уж не серчай, князь-батюшка.

– Не знаю как, но ты постарайся, Корней, чтобы больше она так на людях не показывалась. А то для твоего ценного работника это может плохо кончиться. Не удержится кто-нибудь от соблазна, да украдёт девку. И на то, что ведьма, не посмотрит. А мне ему потом голову рубить.

– Что уж такие крайности – голову рубить.

Оженим, и всё.

– А если ведьма не захочет?

– А если захочет?

– Ну уж нет! – рука князя невольно сомкнулась на рукояти меча. – Только рубить! Рано ей ещё замуж!

– Как сказать, князь-надёжа, как сказать. Девка как раз в возраст входит. Небось, Пётр ей уже жениха среди своих учеников присматривает. Он мужик строгий и правильный. У него дочь не забалует. Как ей кто глянется, так сразу – честным пирком да за свадебку. А то, что наряд такой, так это по молодости, по глупости.

Ведьминская сила играет. В остальном-то Лана девица честная, блюдёт себя. Ни в каких вольностях её не замечали, хоть мои холостые писцы и дьяки вокруг неё вьются, что мухи над мёдом.

Князь поморщился, будто уксуса хлебнул, и зыркнул на боярина так, словно тот у него из казны маменькино рубиновое ожерелье вынес.

– Значит, мало их работой загружаешь, раз успевают на девиц заглядываться.

Боярин Корней мудро промолчал, не став спорить со злым князем.