Двенадцать месяцев

Ещё раньше Пётр выяснил, что отправляются они за пределы стольного града, к Бел-озеру, месту заповедному, давно облюбованному ведуньями и колдунами. Добраться туда пешком можно, но идти пришлось бы долго. Так что Пётр запряг своего Верного, посадил перед собой Вету и они отправились. Ехал он неспеша, осторожно, чтобы не растрясти своё сокровище, но лёгкий ветерок всё равно обдувал их. Особенно путешествие стало приятным, когда они покинули городские стены и шум города затих, а вонь, свойственная такому скопищу разных людей, перестала раздражать ноздри.

Догорала последняя полоска заката, в сиреневом сумраке вечера постепенно загорались первые звёзды, копыта Верного глухо стучали по густой траве поля, куда они съехали сразу за первым, скрывшим их от города поворотом дороги. Стрёкот каких=то ночных насекомых, шелест листвы не разрушали вечернюю тишину, а лишь подчёркивали её.

Воздух казался густым, как чай, от запахов, что напитали его. Остывающая от жара дня земля, набравшие силу цветы и травы, ягоды, что иногда давил своими копытами Верный, все эти летние ароматы, настоянные жарким июлем, хотелось пить мелкими глотками, а не просто дышать.

Заблудиться Пётр не боялся. Ехали они вдоль речушки, что впадала, как он знал, в Бел-озеро. Уж что, что, а места вокруг столицы он хорошо выучил, ещё когда осваивал мастерство телохранителя. Когда прозрачный диск Луны налился серебряным светом, впереди показалось озеро.

– Нам туда! – показала на один из них Вета.

Его отделяла от берега небольшая протока. Вода журчала на перекатах, серебрясь под Луной. Лишь неширокая полоса спокойной глади могла таить неожиданности. Пётр спешился, оставив Вету в седле, и держа Верного за повод, вошёл в воду. Переправились благополучно. Мокрая одежда в июле – это даже неприятностью не назовёшь. Снял и бросил рубаху на прогретые за день камни.

– Что теперь?

– Разведём костёр, - ответила жена.

– Хорошо, Веточка. Ты посиди тут, а я быстро всё сделаю.

– Нет, мы должны вместе.

– Как скажешь, - не стал спорить Пётр.

Ему и самому спокойней, если Вета всё время будет в поле видимости. Уж он постарался, чтобы жена ничего тяжелее веток, не носила. Когда кострище сложили, он спросил:

– Что, зажигаю?

– Нет, подожди.