Двенадцать месяцев

Вон, ещё даже не женившись на Вете, Пётр от души врезал Роману на весенних закличках, когда увидел, как тот Лану лапает. А Роман, тот ещё козёл, мстительный, обязательно постарается им отплатить, гадость какую-нибудь сделать.

Светлана вздохнула, погладила козу Белку по спине и, подхватив ведёрко с плескавшимся на дне молоком, отправилась в дом.

***

То, что Вета и Пётр твёрдо решили пожениться, стало ясно всем, когда ведунья отправилась к нему, чтобы решить что где посадит у его дома.

­ И то верно, свадьбу-то небось сыграют на Красную горку, а тогда что-то сажать уже поздно будет, - обсуждали её проход с дочерью в направлении дома будущего мужа местные матроны.

– А у неё там травки особые растут. Не посадит, потом нигде не найдёт.

Светлана краем уха слушала эти пересуды, демонстративно неся в руках несколько саженцев и корзину с землёй, где прятались клубни ещё какого-то переселенца.

Во дворе Петра она немного походила с матерью для порядка, а потом сбежала в дом, решив оставить парочку наедине.

– Вы тут сами без меня справитесь, а я лучше лепёшек напеку, чтоб потом почаёвничать.

Останавливать её не стали. Вета, слегка покраснев, благодарно сверкнула в её сторону глазами. И теперь Светлана заводила тесто, разогревала сковороду. Они с матерью уже несколько раз приходили вместе к Петру, Вета лечила, а Света кашеварила, так что чувствовала на кухне Петра так же уверено, как и в доме ведуньи.

Изредка она бросала взгляды в окно и усмехалась:

– Ну прям как школьники – поцелуйчики, рукопожатья.

Плюнули бы уже на эти саженцы, что ли.

Почему-то эти посадки тревожили Светлану. Они словно ставили точку в её надежде на то, что всё как-нибудь изменится и ей чудесным образом удастся выбраться из этих Ручейков. В книжках про попаданок, что когда-то она читала, иномирянку обязательно находил принц, маг, на худой конец аристократ какой-нибудь. И так и рвался решить её проблемы. Здесь же никого, даже отдалённо похожего на принца, во всей округе не наблюдалось.

Большая часть местных жителей дальше соседнего села не выезжали.

Вон, Вета, вроде по местным меркам образованная женщина, читать и писать умела, а и вовсе эти Ручейки ни разу не покидала. И мысль, что и она вот так же проживёт всю свою жизнь в этой деревне, действовала на бывшую жительницу мегаполиса угнетающе.

Когда Пётр и Вета пришли и, отмывшись под рукомойником, сели к столу, их уже ждали пышные румяные лепёшки. К ним Света подала белую густую сметану и янтарный мёд.