Двенадцать месяцев

Пока взрослые обменивались любезностями, Мар с любопытством рассматривал госпожу Хельгу. Вначале, пока он не привык к дяде, госпожа Хельгабыла для него в дороге как якорь, помогавший не унестись по волнам отчаяния и страха. Единственная, с кем он мог говорить на родном языке, кто понимал его и поддерживал.

С того времени госпожа Хельга изменилась. Теперь на ней был богатый наряд, она выглядела спокойной и довольной, но в ней будто что-то погасло. Мар не чувствовал в ней прежней силы.

– Мар, беги переоденься, и потом покажешьСелестин наш дом, - распорядился дядя.

***

Селестин оказалась вовсе не задавакой. Она не стала морщить нос при виде Ронни и Джея, хоть те и были всего лишь дети слуг, а весело играла с ними в прятки и снежки, лепила снежную бабу, облазила подвал и чердак. Так что к вечеру Мар основательно устал и без споров отправился спать пораньше.

Он не удивился, когда к нему в комнату вошла госпожа Хельга. Даже обрадовался. Можно будет поговорить на лейском. Никто в «Дубках» его не знал, и Селестин его не знала, а иногда Мару хотелось вспомнить родную певучую речь.

– Как тебе здесь живётся, малыш Мар? Твои родители просили присмотреть за тобой.

– Хорошо. Мне здесь нравится.

– Тебя не обижают?

– Нет! Наоборот, - горячо возразил Мар.

– Я рада. Напишу твоим родителям, расскажу о нашей встрече.

– А вы можете? – поразился Мар. Ему почему-то казалось после пересечения границы двух государств, что он уже навечно отрезан от Лейского княжества.

«Нет, не навечно, - поправил он себя.

– Да, конечно. Там в столице это проще. Передам письмо через посольство. Можешь и ты что-нибудь написать.

Мар смотрел на госпожу Хельгу, как на самого сильного мага.

– Я могу написать маме?

– Да. Только ты понимаешь, что ответ может прийти нескоро.

– Пусть. Я подожду.

– Тогда договорились. Завтра ты напишешь письмо, и я возьму его с собой. Отправлю вместе со своим из Лурдии. Значит, у тебя всё хорошо?

– Да.

– Родители будут рады узнать об этом. А твой дядя говорит, что ты грустишь.

Мар замер. Ему хотелось поделиться и одновременно он боялся. Но с кем, как не с госпожой Хельгой поговорить о том, что с ним происходит? Она единственная, кто поймёт и не рассердится. Она ведь тоже лей.

– Я боюсь, что дядя меня прогонит, - выпалил Мар.

– Прогонит? Вряд ли. Он очень привязан к тебе. Почему ты так решил?

– Из-за этого, - Мар протянул руку и зажёг свечу, стоявшую на камине.