На ступнях и копытах

А ну-ка подай мне бутыль со спиртом и спички!

— Ты что удумала? — Без особого энтузиазма аспирантка протянула вышеперечисленные предметы, догадываясь к чему всё идет.

— Будем фламбировать[1]! — с опасным блеском в глаза ответила девушка, от всех щедрот души заливая поднос спиртом.

Этого-то Имир и боялась. Будто бы одного ожога ей недостаточно.

— А может лучше не надо?

— Надо.

Леоля бросила спичку. Имир поспешно отошла к двери. Пламя вспыхнуло до потолка.

— Гениально! Давай теперь тут всё сожжём, и вскрытие нам проводить не придётся, — проворчала ветеринар, с опаской выглядывая из-за двери.

— Оно сейчас потухнет! Наверное, — не особо успешно попыталась успокоить подругу Леоля.

Несколько секунд огненный столб продолжал свои зажигательные танцы, потом внезапно стих. В напоминание о неудавшемся поджоге на потолке осталось тёмное пятно сажи.

— Учти, я потолок отмывать не буду, — поставила перед фактом Имир, выйдя из своего укрытия.

Аспирантка неопределенно махнула рукой.

— Начни зачитывать, что делать надо.

Пока инструменты стынут, в суть дела войду.

Дальше вскрытие, как ни странно, проходило без происшествий, попыток убийства, поджогов и наводнений. Леоля, ловко орудуя скальпелем и прочими режущими предметами, ползала вокруг тела. Имир деловито прохаживалась рядом, вела записи и следила за процессом, сверяясь с литературой. Иногда она вносила замечания:

— Теперь сделай надрез размером в два сантиметра и отдели… Не там. Выше. Нет, перебор. Леоля, хочу напомнить, мы не на практике по анатомии.

Напортачим — новый труп не дадут!

Покончив с линчеванием лошадиной части и не обнаружив в ней ничего критичного и интересного кроме параскариоза[2] (найденные в кишечнике паразитические черви были моментально изъяты и законсервированы Имир для дальнейшего изучения) и вытекающими из него неприятными, но в данном случае не летальными последствиями, ветеринары взялись за человеческую половину.

Сначала у них возникли проблемы, связанные с моральной стороной вопроса.

Никому из девушек никогда не доводилось резать человека. Аспирантки были ветеринарными врачами, а не специалистами гуманной медицины. Человеческие останки вызывали у них противоречивые чувства. Взяв волю в кулак и напомнив себе, что перед ними не человек, а как ни как кентавр, и значит - скальпель в зубы и вперёд, врачи приступили к работе. На деле оказалось самым трудным вытащить багор Виви, окончательно не доломав и без того неприглядный труп.