На ступнях и копытах

— Нет-нет, я не имею в виду, что одни нелюди! — Вытянувшееся лицо кентавра натолкнула санитара на мысль, что фраза вышла довольно неоднозначной. — Люди тоже! То есть… ну, как бы объяснять… В общем, да, день и правда выдался тяжёлым, — сдалась девушка.

Прум понимающе кивнул, хотя, скорее всего ничего не понял. Главное, его не собирались бить за весь кентаврин род, и на том спасибо.

— Ты сегодня без ушастого друга? — поостыв меж тем, поинтересовалась Виви.

— Джаст вынужден задержаться.

— Что, у него проблемы?

— Смотря с чем.

— Парень перекинул тубус на другое плечо. — С учёбой — нет. Он лучший в группе. А что касается общения с одногруппниками и преподавателями…

— Он, что, катит бочку на преподов?! — одновременно ужаснулась и восхитилась аспирантка. Ну, Джаст даёт!

— Я бы не сказал, что бочку. Но сейчас он занят именно тем, что объясняет преподавателю по металловедению, почему тот не прав. И это обычно надолго, — виновато улыбнувшись, сообщил кентавр.

— Сильно! — присвистнула ветеринар. — И что, Джаст до сих пор лучший студент? Странно, разве он не успел нажить себе врагов среди «высшей власти», которые жаждут его завалить?

— Успел, — обречённо вздохнул Прум.

— Но без толку. Дело в том, что, когда Джаста пытаются поставить на место, он лишь сильнее заводится и с такой яростью вгрызается в учебники, что порой и в самом деле знает по предмету больше самого преподавателя.

— Не думала, что он такой ненормальный, — протянула Виви. — Держать рот на замке не пробовал? Жилось бы проще.

— Не в его случае. Джаст всегда говорит, что думает, прекрасно при этом осознавая последствия своей чрезмерной откровенности. Бесконечные стычки и ссоры — его обычные способ общения. Но он не умеет льстить или лицемерить, даже когда необходимо. Джаст честный парень. И добрый. На него можно положиться. В детстве он меня всегда защищал, — признался кентавр.

— От кого?

— Ото всех, — неопределенно покрутил головой парень, — я всего боялся и, разумеется, за это получал. Джасту доставалось ничуть не меньше, но он умудрился навалять по самое не могу и за себя, и за меня.

— А его за что гнобили? Или он с детства был такой колючий?

— Нет, скорее детство сделало его таким. Причин для издёвок над Джастом хватало с лихвой. Его дразнили за вторую пару ушей, смеялись над нелепым окрасом, освистывали за мать-человека. Но, в отличие от меня, он не плакал. Огрызался, дрался, а потом вовсе стал держаться от всех в стороне и никого к себе не подпускал.