Призрачный

- Какие?! Я же чувствую, ты не договариваешь! – сквозь слезы прокричал я.

- Северные. На другую сторону планеты, чтобы у вас обоих не было искушения встретиться.

- Спасибо вам... – я стремительно ощущал свою беспомощность. Ну, и что с того, что я Верховный Магистр? Толку от этого, если я не могу отменить вердикт суда, если я не могу спасти свою любимую, если я даже банально не могу заявить о своей сущности никому, кроме друзей. Да, и им не должен был говорить. В том, что я именно НЕ могу, я был уверен, как никогда, возможно, это было своего рода напоминание о себе Хаоса.

Выяснять наверняка не хотелось совершенно. Мой внезапный и непрошенный дар оказался самым сильным и страшным проклятием.

Друзья понимающе молчали. С того дня никто и никогда не произносил при мне имя «Элли». Это был негласный запрет, табу.

Другое воспоминание.

Я сижу за своим столом. Вроде что-то пишу, но нет, рисую. Входит Адонис. Я его не вижу, но чувствую.

- Что случилось? – мой негромкий голос заставляет его вздрогнуть.

- Почему ты решил, что что-то случилось?

- Осторожная поступь, особая плавность, крадучесть, настороженность, нервозность. Явно что-то произошло.

Мой друг смущается, при чем сильно, пряча от меня глаза и собираясь с мыслями.

- Не тяни, говори.

- В общем, мы с Флавией решили пожениться, - я замираю, - и я... я... Прости, но я хотел бы попросить тебя быть свидетелем. Но если ты откажешься, я пойму, ничего страшного.

- Почему я должен отказаться?

- После того случая... Я, правда, пойму, ты не думай!

Я медленно повернулся к нему и пристально посмотрел ему в глаза.

- То, что нам не дали быть счастливыми, вовсе не значит, что вы не имеете права на счастье. Конечно, я почту за честь скрепить ваш брак.

….

Тихая беседка, вечер, солнце почти зашло.

Пред алтарем стоят Адонис и Флавия. Я ее немного знаю, милая девушка. После потери Элли я все больше и больше превращался в затворника, а друзьям и вовсе было неудобно знакомить меня со своими избранницами, бередя старую рану.

Меня грела надежда, что мы успеем, и мой друг будет счастлив. После того случая мне было особенно важно, чтобы мы успели, чтобы мой друг не испытал на себе то, что пришлось пережить мне. Мои эмоции были полностью заблокированы за прочной стеной радости за близких мне людей, которую я возводил несколько дней с особой тщательностью, чтобы не позволить щемящей боли сжать мое сердце. Не думать, не вспоминать, не позволять себе потерять контроль.