Специалист по этике

Снова в столовой он с предвкушаемым удовольствием обозрел стол, едва удерживаясь, чтобы не бросится сразу в бой, но поразмыслив, сперва открыл морозильник и достал оттуда толстый – вершка в четыре – шмат кубанского сала. Отрезав себе несколько тончайших розовых морозных ломтиков, он извлек из шкафа свою фамильную стопку толстого зеленого стекла и плеснул в нее сорок грамм армянского семизвездочного коньяку.

«Ну, in nomine spiritus sancti amen», – произнес он свое обычное заклинание, опрокинул в себя стопку, ощутил разливающееся изнутри по телу тепло и стал вдумчиво, не торопясь, поглощать розовые, тающие во рту, ломтики, один за другим, чередуя их с кусочками чуть кисловатого кельнского хлеба.

«А ведь ради твоего нынешнего блаженства пришлось убить свинку, маленькую невинную свинку, которая никому не сделала зла!», – эта внезапная странная посторонняя мысль, хотя и не вывела его из блаженства, но напомнила об обязательстве составить собственное мнение и довести до своих студентов.

«Ну, свинка, допустим, совсем не маленькая, судя по толщине подкожного сала! Насколько невинная, тоже еще неизвестно... И потом, не ради же забавы, а для...»

Иван Григорьевич на охоте никогда не убивал животных ради забавы. Чтобы съесть, это понятно. И даже после каждой рыбалки он всегда мучился, своими руками чистил всю пойманную рыбу, включая рыбную мелочь, вызывая насмешки окружающих, возился с вонючими рыбьими головами и кишками, разделывал и готовил, и непременно все приготовленное съедал.

Он не смог сформулировать обоснование своему праву есть, допустим, свинину, хотя в глубине души чувствовал, что прав, что свиней разводят ради еды, что это их, так сказать, предназначение.... Да, предназначение, стесняться тут нечего, их миссия, так сказать, служить Человеку. Ибо все должны служить! Он вот, например, служит и ничего.

Но с другой стороны, уж больно разный получался у них характер службы. Хотя есть и сходство, как посмотреть... Он припомнил, как на сегодняшнем семинаре, девушки вели пропаганду вегетарианства. Как же можно есть меньших братьев?

Он открыл крышку супницы и налил себе в тарелку кроваво-красного борща, в котором плавали куски мяса. Иван Григорьевич поскорее густо побелил кровавость борща сметаной. Ел он вдумчиво.

Вот и корова отдала ему на ужин свое мясо...