Праздник на улице Ёлок

– Расскажи мне милая, чего тебе для счастья не хватает? Всё в нашем царстве есть, закрома полны, терема у вас исправные, мужья работящие да непьющие, дети сытые и довольные. Так чего ж вы бабоньки лицами грустные.

– Ой, Царь батюшка, – не смело отвечает ему бабёнка, чуть наклоняясь перед ним, и грудь её лишь чудом каким-то в узде сарафановой осталась, едва не вывалившись. – Прав ты, всё-то у нас хорошо, и ладно, да только есть одна проблема у нас нерешаемая, – заскулила она, и бабы вторя ей, носами зашмыгали.

– Да что ж вам надо то. Говорите смело. Я ваш Царь, и всё сделаю, чтоб мой народ был весел и доволен, – нахмурив брови, потребовал он. – Смелее говорите.

– Мужья наши, бравы молодцы, не голубят нас, не ласкают, – осмелев, тихо произнесла стоящая перед царем дева.

– Как это не голубят? – опешил Царь, уставившись на неё. – У вас вон детишек полные дворы бегают, и мужья по ночам дома спят кроме сенокосов конечно, да и на сенокосах, – он хитро ухмыльнулся, подмигнув.

– По ночам в полях не совы постанывают.

– Всё правда Царь батюшка, и дети, и стоны, всё это есть, – поспешила заверить его стоящая перед ним дева, глаза, пряча. – Да только, ласку то мужья наши поучили по– быстрому, отвернулись, и тут же спать, а мы лежим в соломе на звезды смотрим, да на спины их широкие любуемся, – её слова потонули в женских всхлипах.

– Воооон оооонооо что, – протяжно произнёс Царь, осматривая склонившуюся перед ним бабёнку, задумчиво поглаживая себя по подбородку, а другой рукой он погладил её по голове, плечам, и рука его, словно случайно, скользнула ниже, едва прошлась по шее и на грудь, пальчиком зацепившись, за край сарафана.

И едва удерживающаяся сарафаном грудь тут же вывалилась в руку Царя.

– Ох, – тут же вырвалось из груди бабёнки, и она зарделась, заливаясь краской.

– Нельзя, чтоб в моём царстве государстве народ был грустный и неудовлетворенный, играя пальчиками по ее соску, – гласил Царь, подзывая к себе лакея. – Пиши мой указ! – приказал он, сжимая между пальцами возбужденный сосок.

Лакей тут же развернул свиток, к нему подбежал еще один лакей, держа в руках чернильницу протянув ему уже обмакнутое в чернила перо. – Приказываю, сегодня, месяца и года, – начал диктовать царь, поигрывая торчащим соском. – Все бабы в моем царстве государстве достигшие половой зрелости и желающие ласки, должны быть, удовлетворены так, как им этого хочется и то время когда им хочется.