Ганс Фриц Михельманс: Искатели Счастья

- Ганс Фриц Михельманс! – раздалось громогласным на всю таверну, и парень аж зажмурился: «Только не это…»

- Эй, Ганс! Ты что не разговариваешь со мной, а? – продолжал кричать голос, принадлежавший длинноволосому брюнету, стоявшего в нескольких десятках метрах от них. – Это же я – Карбор! Ты что не узнал меня?

Крестьянин нехотя развернулся, натягивая на лицо самую добродушную улыбку, которая только может у него быть.

- Карбор! Мой старый враг… эм… друг! Как я давно тебя не видел. А что ты здесь делаешь?

- Что я здесь делаю? – переспросил тот, выделив интонацией слово «я».

– Х-м, вообще-то я хотел вас спросить тоже самое.

- Да мы вот уже уходить собирались… - отвечал юноша, почесывая затылок. – Поели, отдохнули и уходим.

- Уже уходите? – раздосадовано сказал Карбор и вальяжно направился в сторону крестьянина. – А я-то думал, что мы сможем выпить вместе, как в старые добрые времена. Я ведь так давно тебя не видел, дружище! – аристократ нарочно продолжал говорить на всю таверну, чтобы каждое его слово отзывалось эхом в ушах Ганса Фрица Михельманса.

Подойдя на расстояние вытянутой руки, Карбор крепко обнял крестьянин, словно мягкую игрушку. – Хе-хе, а ты, я вижу, еще тоще стал с нашей последней встречи. Не доедаешь, а?

- На диету сел, - уклончиво ответил парень, пряча глаза в пол.

- Ха-ха, брось Ганс, ты ведь не думаешь, что я поверю тебе, - добродушная улыбка исчезла с лица аристократа, словно ее и не было. В этот момент гробовая тишина заполнила весь трактир.

- А жаль… - вздохнул Ганс, состроив презрительную усмешку.

- Ого! А это что еще за красавица у тебя в компании? – Карбор бесцеремонно оттолкнул крестьянина в сторону и быстро направился к Айке. – Разрешите поцеловать вам руку, сударыня. Вы так прекрасны! Меня зовут Карбор - я знаменитый авантюрист, родом из Племелии, – он снова улыбнулся, с надеждой посмотрев на принцессу, но та лишь состроила брезгливую гримасу.

Айке не понравились эти притворные манеры и лощеное лицо, скрывающее за своею белизной лишь ложь, лицемерие и нарциссизм.

И она это точно знала. Ведь девушка никогда прежде не замечала в глазах Ганса неискренность – этот же взгляд просто выворачивали ее наизнанку.

- Знаешь, что-то мне не очень хочется, - отвела она.

– Что ж, понимаю, не все готовы стерпеть мою невероятную красоту, - не растерялся аристократ, вставая на ноги.

- Нет, просто мне больше нравятся уроды, - отвечала Айка, улыбаясь.

- Как грубо, – произнес Карбор, с интересом оглядывая девушку с ног до головы.