Ганс Фриц Михельманс: Искатели Счастья

- Вот это здорово! – улыбнулся, как ребенок, крестьянин, чуть ли не прихлопнув в ладоши. – Ну, если можно, и вас не затруднит, я бы попросил вас разрешить мне…

- Только через мой труп! – не выдержала Айка.

- Остаться переночевать у вас во дворце на одну ночь.

*******************************************************************

- А это что? – поинтересовался Ганс у дочери Эриха Четырнадцатого, пока та, по просьбе отца, проводила для их сегодняшнего гостя небольшую экскурсию по замку.

Было уже около семи вечера, они с девушкой все еще бродили по длинным каменным коридорам, тщась удовлетворить почти что неисчерпаемое любопытство крестьянина, который в каждом невзрачном уголке видел некоторую «особенность».

- Это просто фарфоровая ваза, - ответила Айка, пытаясь держать себя в руках. Это была уже десятая ваза по счету.

- А-а-а, - глубокомысленно отвечал парень, словно действительно находил в этом нечто удивительное. – Ясно.

Впрочем, чтобы там он не спрашивал, девушка радовалась уже тому, что этот невероятный экземпляр человеческого «героизма» не попросил ее отца о «супружеском одолжении».

Айка настолько ушла в себя, что не заметила, как из-за ближайшего поворота к ним вышел Мильгнар.

- Сестричка! – весело провозгласил коротышка, пытаясь заодно привлечь внимание и Ганса.

- К чему? – честно не поняла девушка, поднимая одну бровь.

- Принцесса – работает гидом в замке собственного отца! – пояснил тот.

- Зато ты работаешь здесь нахлебником, - пожала плечами та.

Тот ничего не ответил, злобно сжав губы.

- Меня зовут, Мильгнар, кстати, - улыбнулся он, обращаясь к Гансу.

Крестьянин обернулся, удивленно оглядев уродливого блондинчика-коротышку, протягивающего ему руку.

- А меня – Ганс, - ответил Ганс.

- Да-да, я слышал, что ты у нас «герой», - хихикнул тот. – То-то я думаю, что в тебе нашла моя дорогая сестра. Ты знаешь, ведь она очень любит храбрых и сильных парней.

- Правда? – просиял Ганс, а затем быстро поник.

Он не видел, как на его ответ отреагировала Айка, однако его собственная реакция на сказанные Мильгнаром слова немало изумили дочь Эриха Четырнадцатого.

– Жаль, только я ни капельки ни храбр и ни силен.