Похищение Зеленой Хризантемы

Подтянув атласные белые перчатки с таким рвением, будто хотел от души кому-нибудь врезать, тот неожиданно зло выдал:

 – Ну, держись, придурок! Я иду! – Язвительный смех прокатился волной злорадства, разбиваясь о стены небольшого, но весьма уютного магазинчика.

Юноша, гордо задрав подбородок, проследовал на выход и звякнул дверным колокольчиком, оставляя после себя тонкий, едва уловимый аромат гиацинтов.

***

Торми вздыхал и тоскливо рассматривал пятнистые бока большой щуки, заботливо выложенной на искрящееся на солнце ледяное крошево.

Четвёртый час…. Четвёртый час он находится в этом богами проклятом месте, медленно поджариваясь на успевшем подняться солнце, вдыхая умопомрачительный рыбный запах и не забывая таскаться за учителем, как приклеенный. Мальчик поудобнее перехватил ручку корзинки, наполненной аккуратно упакованной рыбой, и прислушался к разговору.

– Так вы говорите, сначала надо отварить курицу? – переспрашивал учитель у дородного мужчины за прилавком, делая при этом пометки в крошечной записной книжке с рецептами рыбных блюд. 

Торговец, весь вид которого говорил о достатке и довольстве жизнью, благосклонно кивнул внимательному слушателю.

– Всё так, господин Арахуэнте, – мужчина ещё раз вдумчиво кивнул. – А вот после этого и добавляем потрошённую рыбную мелочь и хвост с плавниками и головой судака.

На прилавок тотчас же легла рыбная тушка с золочёной спинкой в тёмных продолговатых пятнышках. Учитель, согласно кивая, провёл пальцем по рыбьему хвосту. 

– Торми, положи в корзинку. Мы его возьмём, уважаемый Латирус, – улыбнулся Анемон торговцу, протягивая монеты и вновь доставая книжечку. – Так что там дальше, как отварим?

– Процедить бульон, – с готовностью отозвался хранитель очередного уникального рецепта ухи, ловко заворачивая рыбину в плотную желтоватую бумагу и передавая Торми.

Мальчик посмотрел на свёрток как на личного врага. До сегодняшнего утра учитель не проявлял даже намёка на столь пламенную любовь к рыбе. Впрочем, утро изначально не предвещало ничего хорошего, поскольку  его  разбудил бодрый учитель с заявлением, что солнце давно уже встало и если кто-то хочет позавтракать, то у этого кого-то есть ровно четверть часа на сие действо.