Гренадёры

– Да, но он просил его не беспокоить. Я очень извиняюсь, но вам правда нельзя. – Парень попытался закрыть дверь, но я быстро просунула ногу.

– Нам все можно, – непоколебимо заявила я, оттесняя его в сторону.

Дверь в кабинет адвоката оказалась запертой. Я выразительно постучала, и с верхних полок попадали книги.

– Господин Тюдор, открывайте! Вам не уйти от закона! Признавайтесь, зачем вы спрятали документы? Куда дели труп господина Соверена? И что за девушка лежит в его гробу?

– Какой труп? Что за девушка? – оживился Вальтер.

– Вот и я хочу знать, что за… Немедленно открывайте, иначе лишитесь двери, а может, и еще некоторых предметов интерьера. – Мои угрозы остались без внимания. – Ах, так! Ну и пожалуйста! – Я занесла было ногу, но секретарь меня остановил.

– Гренадер номер семьдесят семь, что вы собираетесь сделать?

– Эм, разве не видно? – удивилась я. – Применяю свою угрозу на практике.

– Ни в коем случае! Вы не имеете права повреждать чужую собственность.

– Но…

– Никаких возражений! Это приказ, гренадер номер семьдесят семь.

У вас есть ключ? – обратился Вальтер к помощнику.

– Да, есть. Но я не имею права…

– Имеете. Сейчас же откройте дверь, если не желаете приобрести новые проблемы, – непреклонно произнес секретарь.

Парень сглотнул и дрожащими руками принялся открывать дверь. Через мгновенье мы вчетвером, считая собаку, вошли в кабинет адвоката. И я поняла, почему мои угрозы и гневные тирады никак не подействовали на господина Тюдора. Теперь его ничто не могло беспокоить.

Помощник адвоката, бледнея, осел на пол.

В комнате до сих пор чувствовался запах пороха. Револьвер валялся на полу. В неестественно закинутой голове алела небольшая дырочка с запекшейся кровью. Господин Тюдор выбрал самый простой путь уйти от ответов. На столе лежало недавно законченное письмо. Чернила влажно блестели на свету. Незакрытая ручка покоилась рядом. Вальтер подошел к столу и зачем-то закрутил колпачок, затем взял письмо. Его строки были обращены к нам.

Представителям Западного отделения гренадеров, приехавшим в Босвелл по вопросам передачи прав на владение фабрикой.

Да будет вам известно, соблюдение чужой тайны – самый большой крест, который может нести человек. Откровения, коими я с вами хочу поделиться, были для меня тягостными раздумьями.

17 июля этого года.

Поздно вечером в дверь моей конторы постучал господин Эбон Соверен. С этим человеком я был знаком всю свою сознательную жизнь, и услуга, оказанная мне им когда-то, не знает границ.