Гренадёры

Стоит ему сжать руку – и хрум. Я тоже так могла, но только обеими руками, мне не хватало обхвата.

– Слушай меня, малышка. Ты мне очень симпатична. И у меня совершенно нет желания тебя убивать. Как я уже говорил, предлагаю разойтись дружно: вы отдаете мне письмо, я отпускаю вас с миром.

И снова заманчивое предложение. Но почему мне кажется, что с миром мы отойдем к праотцам? Будем думать. Я могу вырваться из ледяного плена, на это мне хватит сил. Но стоит слегка дернуться, и он свернет мне шею. Я и пискнуть не успею.

Да, а парень-то все продумал. Выходит, он не такой ненормальный чудик, каким казался. Теперь не знаю, радоваться или плакать. Помирать мне при любом раскладе. В первом случае остается надежда на его честность. Честность?! «А что, – спорила я сама с собой, – лицо у него совсем не бандитское, а, наоборот, очень даже симпатичное, и глаза открытые». Боже, о чем я думаю! Уж точно не о такой романтике я мечтала – быть прирезанной чудаковатым блондинчиком! Я мучительно стукнулась затылком о контейнер. Раздался гул, только не знаю, внутри головы или снаружи. В глазах все заскакало.

– Ох, – простонала я.

– Эй, малышка, ты поосторожней, так и сотрясение можно получить, – заботливо предупредил парень, с тревогой смотря на меня.

– Там сотрясать нечего, – отмахнулась я, придя в себя. – Про что ты там говорил? А сам достать не можешь? Видел же, куда клали.

Северянин усмехнулся:

– Видел, только мне нужно настоящее.

– Э-э, настоящее? – не поняла я.

– Да. Эй, ты слышал? Меняю напарницу на жалкий клочок бумаги! Согласись, достойный обмен, – непонятно кому прокричал он.

– Только не в мою пользу, – скептически проговорил знакомый голос.

В этот раз уже Ким восседал на контейнере за моей спиной. Они местами решили поменяться?

– Почему же? Она милая, – попытался заступиться за меня парень.

– Угу, и совершенно бесполезная, – согласился напарник.

– Че?! – возмутилась я, позабыв о руке на горле. – Знаешь ли, ты сам не лечебная глина! Пользы от тебя – только язва на нервной почве! Селедка несострадательная! Саксаул бездушный! Моллюск недоразвитый! Поганка бледнолицая! – то, что наболело за все время поездки, прорвало фонтаном.

Ким слушал все мои излияния с невозмутимым видом, белобрысый же удивленно склонил голову набок.

– Никогда не слышал такой интересной ругани, – честно признался он.

– Да, она у нас оригинал. Что ж, это может продлиться долго, давай поскорее покончим с обменом. – Ким достал из-за пазухи конверт. – Предполагаю, я первый.