Гренадёры

И кто будет приманкой? – как бы между прочим поинтересовалась я, в глубине души зная ответ.

– Логичней всего тот, у кого хранится письмо.

– Значит, ты. А он об этом знает? – спросила я, таинственно указывая на небо.

– Понятия не имею о его осведомленности. Только одна поправка: теперь ты, – сказал парень, быстро суя конверт мне в сумку.

– Что?! Почему как приманка, так сразу я?!

– Ты более выносливая, сумеешь дольше убегать. К тому же шумная. Тихо подкрасться со спины тебе вряд ли удастся, а привлечь внимание – очень даже.

– И как мне его привлечь? Бегать вприпрыжечку, размахивая конвертом, насвистывая себе под нос веселенькую песенку? Или похоронный марш тут будет уместней?

– А ты можешь его насвистеть?

– Я щас кому-то лучше насвищу! – прорычала я.

– Ладно-ладно, успокойся. Ну не побежит он за тобой – тебе же лучше. Сейчас нам нужно продумать пути отступления. Я примерно представляю план порта, если мы сможем выбежать сюда…

– Ким? – нехорошее предчувствие кольнуло меня. – А почему он перестал нас атаковать?

– Исключить вариант, отсутствия боеприпасов, возможно, выжидает.

Какой смысл бить вхолостую?

– Выжидает конкретно где?

Ответить Ким не успел. Раздалось насмешливое хмыканье. Мы одновременно закинули головы вверх. Глазам предстали ребристые подошвы ботинок. Прыжок – и мы с напарником, точно тараканы, застигнутые врасплох веником, метнулись в разные стороны. Я и не подозревала о своей способности скоростного бега на четвереньках. Перекидывая ноги за уши, я, вероятно, напоминала бешеную лягушку.

Сочувствую тому несчастному, мимо кого я пронесусь подобным образом.

Не сомневаюсь, я смогла бы так добежать до западной границы, если бы не пояс треклятой юбки, на который я поминутно наступала. Решив, – хорошего понемножку, я приняла вертикальное положение и увеличила темп. Я не слышала звуков погони, но это еще ни о чем не говорило. Как он смог подобраться к нам незаметно? Я никогда не жаловалась на слух (напротив, он был моим проклятьем), да и у Кима он идеальный, и все равно никто из нас даже ухом не повел.

Также меня мучило, почему, находясь на расстоянии вытянутой руки, он не попытался напасть? Была такая блестящая возможность. Низкий поклон ему, конечно, за это, но все же странно. И когда он успел подобраться? С какой части разговора начал нас слушать? Теперь он в курсе, что письмо у меня, и неожиданное нападение Кима перестало быть неожиданным. А значит, все шишки только мне.