Боязнь колец (хроники Минас-Тиритского госпиталя для душевнобольных)

Нужно срочно менять кадры… Да, не найдешь в наше время честных работников. Все надуть норовят. Э-э… Гхм-м… - громко откашлялась улыбка, на глазах сгустившаяся до целой головы. Два великовозрастных хулигана тут же прекратили мордобитие и развернулись к нам. – Что это вы тут делаете?

-А-а… Хотите вина? – немного растерянно, но все еще радушно осведомился Грима, на глазах превращаясь в добродушное, тихое существо с приветом. Его уши вытягивались по мере того, как лицо расплывалось в улыбке.

Эльрохер жадно оглядел стол, сушняки давили его с момента возвращения с профилактики, искомого не обнаружил и громко возмутился:

-Это невежливо: предлагать то, чего нет на столе!

-Еще более невежливо, - мерзко ухмыльнулся Грима, - прерывать игру непрошеными и непонимающими гостями.

-На какой ствол? – вылупился на него Эльрохер. Терпеливо, словно дурачку, Грима пояснил:

-На Белое Древо, тупица.

В наступившей тишине было слышно, как в черепной коробке Эльрохера со скрипом проворачивается то, что у него там вместо мозгов. Под конец он выдавил:

-Э-э… ну, я сейчас подумаю…

-Ты глянь, Саруманчик! – восхитился Грима, - он еще и думать умеет! По средам или по пятницам? Или это у тебя от расположения звезд зависит? Говорят, эльфы звезды любят… Или эльфей – звезды… Не зря же говорят: звездный свет в глазах. Видать, как по чайнику звезданули, так они там и остались.

В качестве иллюстрации, Грима продемонстрировал тот самый чайник. Эльрохер побагровел. Казалось, что с его головы сейчас подпрыгнет крышка и зазвенит, выпуская пар. Но тут Саруман оторвался от созерцания собственных рук, и оказалось, что все это время он ковырялся в настенных часах с кукушкой. Правда, теперь у кукушки были совершенно ошалевшие глаза, и она выкрикивала свое ку-ку истерическим голоском по пять раз, умолкала и начинала сначала.

-Слышь, Грима, - мрачным голосом спросил Саруман.

-Пять часов! – жизнерадостно отозвался Змеиный Язык, - время пить чай.

-Вот и налей гостям чаю, - еще более похоронным голосом отозвался Саруман. – И сдвинься, кстати, мне нужна чистая чашка. Погадаю на кофейной гуще, раз уж Палантира нет.

Грима сдвинулся, за ним сдвинулся я, следом за мной Эльрохер (зачем он – я так и не понял, он и без того по жизни сдвинутый). Саруман взял чашку, бросил в нее что-то и помешал обломком посоха.