Врата. За синим горизонтом событий

Наяву я понятия не имею, кто они.

– Они похожи на кого-нибудь из ваших знакомых?

– Нисколько. Я сам этому удивился.

Зигфрид снова делает большую паузу, и я знаю, что таким образом он дает мне возможность изменить ответ, который ему не нравится.

– Вы упомянули, что одна из женщин, та, что кашляла, материнского типа…

– Да. Но я ее не узнал. Мне показалось, что она на кого-то похожа, но ты же знаешь, как это бывает во сне.

– И все-таки не могли бы вы припомнить, на кого похожа женщина материнского типа, которая много кашляла? – упорно продолжает Зигфрид.

Его глупая настойчивость вызывает у меня громкий смех.

– Дорогой друг Зигфрид. Уверяю тебя, мои знакомые женщины не относятся к материнскому типу! И у всех у них по крайней мере Малая медицина. Они вряд ли будут кашлять.

– Понятно. Вы уверены, Робби?

– Не приставай, Зигфрид, – сердито отвечаю я, потому что на этой паршивой кушетке трудно удобно устроиться. К тому же мне нужно в ванную, а разговор бесконечно затягивается.

– Понятно. – Немного погодя он берется за что-то другое, как я заранее и предвидел. Голубок Зигфрид клюет понемногу все, что я ему бросаю. – А как насчет другой женщины, той, с густыми бровями?

– Что, как насчет нее?

– Вы когда-нибудь знали девушку с густыми бровями?

– Боже, Зигфрид, я переспал с пятью сотнями девушек! У них самые разные брови, какие только можно себе представить.

– Но это ведь особенные брови.

– Ничего не могу вспомнить экспромтом.

– Не экспромтом, Боб.

Пожалуйста, напрягитесь и вспомните.

Я давно понял, что легче выполнить просьбу Зигфрида, чем спорить, и я делаю усилие.

– Ну хорошо, попробуем. Ида Май? Нет. Сью Энн? Нет. С.Я.? Нет. Гретхен? Нет… ну, по правде говоря, у Гретхен такие светлые волосы, что иногда мне казалось, будто у нее вообще нет бровей.

– Это девушки, с которыми вы познакомились недавно, Боб. Может, вспомните кого-нибудь из более ранних?

– Ты имеешь в виду из прошлого? – Я начинаю вспоминать прошлое, вплоть до пищевых шахт и Сильвии, и это начинает меня смешить.

 – Знаешь что, Зигфрид, забавно, но я не могу припомнить, как выглядела Сильвия… Ох, подожди минутку. Нет. Теперь я вспомнил. Она обычно выдергивала брови по волоску, а потом рисовала их карандашом. Я знаю об этом, потому что однажды мы лежали в постели и рисовали друг на друге картинки ее карандашом для бровей.

Я почти слышу, как Зигфрид вздыхает.

– Вагоны, – произносит он, подбирая еще одну крошку.