Врата. За синим горизонтом событий

 – Ты хочешь сказать, что я, например, могу заставить тебя говорить со мной по-французски?

– Oui, Robert, d’accord. Que voulez-vous? Да, Робби, можете.

– Или по-русски, с… минутку, если можно, голосом басс-профундо из оперы Большого театра.

– Da, gospodin, – отвечает Зигфрид, и голос его звучит, словно доносится из пещеры.

– И ты расскажешь мне все, что я захочу?

– Da, gospodin.

– По-английски, черт побери.

– Да.

– А что ты можешь сказать относительно других твоих клиентов?

– Да.

Звучит забавно.

– А кто эти твои остальные клиенты, дорогой Зигфрид? Читай список. – Я чувствую, как мое возбуждение отражается в голосе.

– Понедельник, девять ноль-ноль, – послушно начинает он. – Ян Ильевский. Десять ноль-ноль, Марио Латерани. Одиннадцать ноль-ноль, Жюли Лаудон Мартин. Двенадцать…

– Она, – останавливаю его я. – Расскажи мне о ней.

– Жюли Лаудон Мартин направлена из общего отделения Королевского округа. Она там лечилась в течение шести месяцев, у нее вырабатывалось отвращение к алкоголю.

В истории болезни две попытки самоубийства, последовавшие вслед за депрессией, которая наступила в результате выкидыша пятьдесят три года назад. У меня лечится в течение…

– Минутку, – перебиваю я, мысленно прибавляя пятьдесят три года к возможному возрасту, когда она могла забеременеть. – Я не уверен, что меня интересует Жюли. Можешь показать, как она выглядит?

– Я могу продемонстрировать голограмму, Боб.

– Давай.

Мгновенная вспышка, смутное световое пятно, и я вижу крошечную черную женщину на матраце – моем матраце – в углу комнаты.

Она говорит медленно и незаинтересованно, ни к кому не обращаясь. Я не слышу, что она говорит, но мне и неинтересно.

– Продолжай, – приказываю я. – Называй очередного пациента по имени и сразу показывай, как он выглядит.

– Двенадцать ноль-ноль, Лорн Шефилд – глубокий старик с пораженными артритом пальцами, превратившимися в птичьи когти, держится за голову. Тринадцать ноль-ноль, Франс Астрит – юная девушка, даже не достигшая половой зрелости.

Четырнадцать ноль-ноль…

Я прослушал весь понедельник и часть вторника. Я не знал, что он так много работает. Хотя можно было предположить, ведь он машина и по-настоящему не устает.

Один или два пациента показались мне интересными, но знакомых не было ни одного, и все они выглядели не лучше Иветты, Донны, С.Я. и десятка других.

– Можешь остановиться, – разрешаю я и с минуту думаю. Все оказалось не так забавно, как я надеялся.