Лёха - сокрушитель Вселенной

Филонить в присутствии Героя они боялись, поэтому работали на совесть.

Снова вернулась Фекла, снова с недовольным видом. Протянула отмытые ложки Паладину, но почти все он забраковал. Взял только одну, самую чистую, замахнулся шутя.

— В лоб получишь, бля. Иди перемывай, чушка. Нет, стой, сковородку ещё возьми, — он снял закопчённую сковороду с крючка.

Из печки потянуло ароматом перловой каши, Лёха заглянул в печь, помешал кашу свежевымытой ложкой, посолил, добавил масло, повернул чугунок другой стороной. Избранник Богини вдруг улыбнулся, снова вспоминая родной стройбат.

О нём сегодня напоминало многое.

Вернулся Петрович, сжимая в клюве небольшой свёрток.

— Ну ты орёл, бля! — восхитился Герой, извлекая на свет кусок копчёного сала. — Шкварочек нажарю, бля... Сходи до ручья теперь, шлёндру эту замотивируй. Разрешаю бить.

— Будет сделано! — пропел петух.

Вскоре он буквально загнал несчастную Феклу в избу. На этот раз ложки и ножи оказались вымыты как надо.

— Она там с другими бабами языки чесала! — заложил её Петрович.

— Баба, хули с неё взять, — рассудил Герой. — Ты отдыхай, заслужил. А ты давай мужикам помоги, тут ещё чистить и чистить.

Но Фекла встала, сложила руки на груди и гневно зыркнула на Лёху.

— Ты чего тут раскомандовался, я не поняла?! Откель взялся такой, а? — заверещала она, переходя на повышенные тона, но Герой слушать её не собирался.

— Петрович, некогда мне, разберись, — тихо сказал он, и верный петух набросился на неё, хлопая крыльями.

Сам Герой быстро шинковал копчёное сало на тонкие полоски, которые тут же отправлялись на сковороду, а когда закончил, то сковорода заняла почётное место рядом с чугунком каши.

Сало зашкворчало на сковороде, будто музыка ангелов, и Лёха почувствовал, как начали течь слюни. Он перемешал шкварки деревянной лопаткой.

— Ух, бля, кайфарики, — бормотал он, сам не веря до конца, что у него получается такое сложное дело.

Раньше он бы и не подумал, что способен приготовить перловку со шкварками в русской печи.

Он снова перемешал кашу, высыпал туда шкварки и поставил томиться. Аромат еды, наверное, впервые наполнил эту избушку, которая преобразилась окончательно.

Охрютка и Липатка, к удивлению Лёхи, после уборки стали ещё более чумазыми, но зато вокруг всё сверкало как в первый день творения.

— Во, теперь чётко, — одобрил Герой, и оба брата устало рухнули прямо на пол.

Петрович же, как строгий надзиратель, ходил по избе, приглядывая за личным составом.