Лёха - сокрушитель Вселенной

Однако, чуйка ему подсказывала, что жрать стряпню Липаткиной жены — очень плохая затея, не то он рисковал повторить инцидент с ягодами кровяники. Чумазым братьям в этом деле доверять он тоже не мог. Стало быть, придётся кашеварить самому.

Лёха встал из-за стола и оглядел жилище. Вокруг царил бардак и грязь, и это первое, что бросалось в глаза, но если не обращать на них внимания, то это была самая обыкновенная крестьянская изба. В углу здоровенная печь, в центре стол, по бокам лавки. Проход в другую комнату занавешен грязной тряпкой, какую даже на портянки было бы пускать стыдно.

Рядом с печкой виднелись полочки и шкафчики, и по логике вещей Лёха предположил, что там должна быть посуда.

Охрютка и Липатка смиренно ждали, пока Герой что-нибудь предпримет. Петрович же нашёл каких-то жучков на полу и увлечённо клевал.

— Так, бля, — произнёс Лёха. — Щас будете порядок наводить, чтоб всё блестело, как у кота яйца.

Ему вдруг вспомнились армейские субботы и пенные вечеринки. В мозгу пронёсся странный ассоциативный ряд из вешалки, штык-ножа, кускового мыла и ведра.

А чумазые близнецы внезапно напомнили вчерашних призывников, не знающих, с какого конца взяться за швабру. Гвардии ефрейтор Шваков службу нёс, по его собственному мнению, исправно. Гораздо лучше остальных.

— Потом будем варить суп, — добавил он.

— Какой суп? — спросил Охрютка.

— Из семи залуп. Шесть покрошим, одну так положим, — решил подколоть его Лёха. — Ща, найдем чего-нибудь.

Оба крестьянина так и стояли, во все глаза глядя на Паладина, который по-хозяйски обыскивал шкафчики и горшочки.

Вдруг он остановился и повернулся к ним.

— И хули мы стоим? Порядок наводите, быстро, бля! Ты, за водой бегом марш, или тебе ускорения придать? А ты давай инвентарь организуй, тряпки там, такое всякое. Петрович, проследи за этими дебилами, — начал командовать Избранный.

Печка дохнула на него теплом из чёрного зева. Внутри стоял чугунок, видимо, с той самой пареной брюквой. Лёха взял стоявший рядом с печкой ухват, похожий на адское орудие карикатурных чертей, и пододвинул чугунок к себе.

Запах из него шёл, мягко говоря, отвратительный. Лёха подцепил чугунок ухватом, и, держа на вытянутых руках, выбежал с ним на улицу, где пареная брюква отправилась в ближайшую лужу.

— Ты ж чего творишь, бестия! — внезапно из другой комнаты выбежала Фекла, уперев руки в бока и разъярённо глядя на Лёхино самоуправство.

— Цыц, женщина, — осадил её Герой. — Давай-ка лучше до ручья метнись, чугунок вымой.