Лёха - сокрушитель Вселенной

До городских ворот было ещё шагать и шагать.

— Слышь, Охрютка, — сказал Избранный. — Далеко нам до твоих ручьёв?

Крестьянин, заслышав своё имя, ожидаемо подскочил и поспешил ответить.

— Так, этсамое, четыре дня пешком ежели, — сказал он.

Лёха выругался и тяжело вздохнул.

Глава 22. Если Друг Оказался Вдруг.

Вотчина Ледовласого осталась позади, и теперь пыльная грунтовка вела Избранного Героя навстречу новым приключениям. Только сам Герой этому был совсем не рад.

Лёха понуро брёл вслед за крестьянином, то и дело останавливаясь, чтобы вытряхнуть песок, пыль и мелкие камешки из шлёпанцев, которые моментально забивались обратно с завидной регулярностью.

Петрович семенил рядом, иногда отбегал и клевал что-нибудь на обочине, но молчал. Лёха выписал ему добрейшего пенделя, и после недолгого полёта Петрович всё-таки решил на некоторое время заткнуться. Но все понимали, что это поможет ненадолго.

— Хоть бы подбросил кто, — ворчал Паладин, но ни одной попутки они до сих пор не встретили, а вот навстречу повозки и телеги проезжали частенько.

— Куда? — не понял Охрютка.

— Наверх, бля, — огрызнулся Лёха. — До колхоза вашего, чё тупишь, бля.

Однако, слова «колхоз» Охрютка тоже не знал и не понимал. Переспрашивать не стал — Лёху он всё-таки побаивался.

— Бля, четыре дня топать, ну ёбанарот... — пробурчал Паладин, вглядываясь в горизонт, над которым, словно пудра-аура, висела лёгкая туманная дымка.

Впереди можно было разглядеть жёлтые поля спелой пшеницы, голубые отблески рек, тёмно-зелёные пятна лесов.

Тонкими струйками курился дым из печных труб далёких деревень, хорошо заметный на фоне безоблачного неба. И если бы Лёха хотя бы чуть-чуть был способен воспринимать и ценить красоту, то наверняка бы восхитился таким пейзажем, будто сошедшим с картин Левитана или Шишкина.

Но он не умел. И это его совсем не тревожило, зато сильно беспокоило Богиню, ведь как можно защищать свет и добро, когда тебе плевать на красоту? Квантовый Фельдмаршал уничтожит всё без остатка, погрузив абсолютно все миры Мультивселенной в бесконечный мрак, и после этого ещё очень долго не будет ни лесов, ни полей, ни солнечного света.

Один только холод и мрак. А защищать то, к чему ты равнодушен — невероятно трудно.

— Эх, лепота, — благодушно выдохнул крестьянин, снимая шапку и подставляя лицо солнцу. Лёгкий ветерок принялся играть в его волосах.

— Пошли, бля, — хмыкнул Герой и легко толкнул мужика в плечо. — Жрать охота.

— А я поел, — вскудахтнул Петрович.

— Тебя не спрашивали.