Лёха - сокрушитель Вселенной

Сперва им пришлось спуститься в долину по длинному серпантину. Бескрайние поля и ухоженные виноградники растянулись на многие километры вдоль горных склонов, изредка перемежаясь огороженными плантациями и виллами. Крестьянские же дома обычно теснились друг к дружке, а дорога пыльной змеёй бежала меж полей и низких оградок.

Лёха изрядно устал шагать, ночной заряд энергии начал потихоньку таять. Город, в свою очередь, не приблизился ни на шаг, и оставался так же далеко. Ладно хоть дорога к нему теперь вела прямая и ровная, и ошибиться с выбором пути Герой точно не мог, хотя некоторые сомнения всё же закрадывались.

Но даже спросить было не у кого, за всё время они не встретили ни одного попутчика, ни одного крестьянина в поле, ни одного всадника или патрульного, несмотря на то, что солнце приближалось к зениту, и самое время было работать в полях.

Местность казалась безлюдной, но что-то Лёхе подсказывало, что это не так. Не было у округи того духа запустения, который неизбежно возникает в заброшенных местах.

Скорее всего, все жители пригорода собрались под защитой неприступных стен, и порядок здесь всё же поддерживается.

До ворот они дошли, когда солнце уже повернуло к западу. Естественно, они стояли закрытыми, а со стен на Лёху и Петровича угрюмо смотрели солдаты гарнизона. Каменная громада нависала над головой, невольно угнетая, и приходилось высоко задирать голову, чтоб разглядеть хоть кого-нибудь и потребовать, чтоб их впустили.

Лёха устало почувствовал, что видел всё это уже тысячу раз.

Глава 43. Белый Город.

Из бойницы высунулась голова в островерхом железном шлеме.

— Попробуй только харкни, бля, — буркнул себе под нос Герой, зная, что сам он мог бы и не удержаться.

Но голова быстро всунулась обратно, тихо звякнув металлом о камень. Петрович так же тихо хихикнул.

В громадной створке ворот открылась маленькая калитка, и точно такой же воин в островерхом шлеме жестом позвал их внутрь.

— Беженцы, да? — спросил он, когда Лёха подошёл поближе.

— Ну, типа, — ответил Лёха.

— А петух тебе зачем? На еду? — спросил воин.

Петрович, гордо выпятив грудь, запрыгнул в калитку.

— Да щас, перебьётся, — фыркнул он, оттесняя солдата назад.

Лёха молча прошёл следом, а воин снова запер ворота.

Внутри Белый Город оказался ещё более величественным. Даже сейчас, во время подготовки к осаде, он умудрялся выглядеть шедевром архитектуры и производить впечатление на зачерствелое Лёхино сердце.