Лёха - сокрушитель Вселенной

— Ты зачем моих воинов околдовал? — голос Индржиха доносился будто через толстый слой ваты, в голове начало шуметь.

Лёха поднял голову, сфокусировал взгляд.

— Пошёл ты нахер, козёл, — сквозь зубы выплюнул он.

Мучитель сделал шаг назад. На его губах играла презрительная улыбка, а глаза под маской возбуждённо блестели.

— А я ведь ещё даже не взялся за тебя по-настоящему, — вкрадчивым тихим голосом произнёс барон. — Даже бью не в полную силу.

Он напряг бицепсы, грудь, пресс, любуясь своими мускулами, которые медленно перекатывались под кожей, блестящей в красноватом свете жаровни.

— А ведь я могу кулаком пробить человека насквозь, — сообщил Индржих и зачем-то поцеловал собственный бицепс.

— Это не отменяет того, что ты — пидор.

— Я?! — удивился барон.

— Ты, — подтвердил Герой.

— А может, ты — пидор? — спросил барон и резким движением схватил Лёху за яички.

Лёха дёрнулся на кресте, его затошнило от мерзкой смеси ужаса и отвращения. Барон придвинулся ближе, и Лёха почувствовал его дыхание у себя на щеке.

Индржих снова отошёл и расхохотался, глядя, как корчится его пленник. Растянутый на кресте Лёха выглядел жалко, но на лице его была написана твёрдая решимость прикончить мучителя, едва он освободится от цепей.

— Завалю... Пидор... — прохрипел Герой, не оставляя надежды порвать узы.

На лице барона только пробежала тень сардонической улыбки.

— Ты уверен? Расскажи, зачем ты околдовал моих рыцарей, и я тебя пощажу. Пока что.

— Да пошёл ты.

Индржих покачал головой и молниеносным движением ухватил Лёху за правый сосок. Медленно начал выкручивать против часовой, плотоядно ухмыляясь и явно испытывая удовольствие, извращённое и противоестественное. Лёха шипел, крепко стиснув зубы.

— Ты лишил моих рыцарей их естества, колдун, — произнёс барон. — Я сразу смекнул, что-то с тобой нечисто.

— Все вы — пидоры. И ты — пидор. И рыцари твои — пидоры. И собака твоя — пидор. И замок я твой сожгу, — ответил Герой, изо всех сил пытаясь сохранить остатки мужества.

Индржих повернулся к нему спиной и подтянул кожаные трусы, выставляя напоказ накачанные ягодицы. Потом подошёл к столу, начал перебирать инструменты, но ни один из них не показался барону достаточно ужасающим, хотя у Лёхи кровь застывала в жилах от одного только их вида.