Лёха - сокрушитель Вселенной

Слишком часто они набегали на мирные деревушки, чтобы грабить и убивать.

– Цыпа-цыпа, – сказал Йозеф, цепляя ножны к поясу.

Петух переместился чуть ближе к спящему Лёхе, нервно копнул землю когтями. Что-то ему подсказывало, что до хозяина сейчас не добудиться никакими способами. А против троих рыцарей, пусть и уже побитых, ему не сдюжить.

– Лицо обглодаю, – вскудахтнул он.

Фриц криво ухмыльнулся, счищая с булавы налипшую землю и грязь. Один только Ганс неторопливо рассёдлывал свою лошадь, не обращая никакого внимания на соратников, которые медленно приближались к костру.

– Это мы тебя обглодаем, птичка, – сказал Йозеф, резким движением хватая Петровича за горло. – Ты мне лицо поцарапал.

Петух захлопал крыльями, попытался достать до вероломного фашиста когтями, но лишь поскрёб по железному нагруднику.

– Слово… Дали… – захрипел петух.

Фриц замахнулся булавой над спящим Героем, но вдруг яркая вспышка заставила его отшатнуться. Булава выпала из его руки, Фриц завизжал тонким голосом и упал на землю.

Ганс обернулся на звук и замер, удивлённо взирая на катающихся по земле соратников. Их крики теперь звучали иначе. Неестественно. Оба рыцаря крепко держались за промежность и прижимали ноги к себе.

– Вы… Чего наделали… – сказал он.

Но ответа он и не ждал. Всё было очевидно.

Петрович, видя, что теперь они опасности не представляют, снова отошёл к хозяину, и грозно смотрел на поверженных волей Богини фашистов.

Глава 37. Власть Силы.

Потёртое седло безудержно скрипело и больно било по заднице. Лёха, который до этого дня никогда верхом не ездил, оказался неприятно удивлён, ведь это оказалось гораздо сложнее, чем ему представлялось по голливудским фильмам.

Они выехали на рассвете. Солнце светило им в спины, а над горными вершинами впереди сгущались чёрные тучи.

Лошадей было всего три, а потенциальных всадников — четверо, поэтому Лёха мудрым, практически соломоновым решением постановил, что верхом поедут только он, как самый главный, Ганс, потому как за ним косяков замечено не было, и Петрович, потому что Лёха так захотел.

Петрович, конечно, не мог управлять конём, поэтому Лёха привязал поводья к своему седлу, а Петровичу оставалось только гордо восседать и приглядывать за пленными.