Такое время

Теперь такого не пишут.

- Согласен, – сказал молодец. – Хорошо мы с вами воевали. Прямо скажем, красиво. Что ж, вы здесь по работе или так забрели?

Старик удивленно приподнялся, даже квас из ковша выплеснулся.

- Ты что хочешь сказать? Ты и есть Добрый Герой?

- Я! – важно ответил парень и стукнул себя в грудь. – Герой самый что ни на есть Добрый. Добрее не бывает. Как сейчас говорят, Положительный.

Старичок присмотрелся с недоверием.

- Извиняй, никак не признаю, – сказал он и озадаченно пожевал губами. – Обычно говорят: статный, кровь с молоком, кудри золотые.

- Ну, знаете, – обиделся парень. – Я вас тоже себе не так представлял.

- Да-а, – протянул старичок, приглядываясь. – Стереотипы, конечно, устаревают. Темпора, как говорится, мутантур. Я и запамятовал: теперь герои разные попадаются. Кто в очках, кто с клыками. Обо мне и говорить нечего: кто так изобразит, кто сяк. Ведь если бы нас только литераторы эксплуатировали! А то ведь изобрели себе кино! Вот от чего мне спасу нет.

- Да вот, – без энтузиазма сказал молодец, – жду, когда роль сочинят. Антураж подобрали, а дальше заминка вышла. Творческий, так сказать, кризис. Не нравится мне эта затея. Не люблю я, понимаете, деревенские виды. Мне больше сражения нравятся, клады, драконы, мечи, чародеи. Я себя как-то увереннее там чувствую. А на местном уровне особо не развернешься.

- А тебе надо, чтоб с размахом? – насмешливо поддел старик.

Молодец насмешку не оценил.

- А то как же? – удивился он. – Я от своих обязанностей не прячусь, поддерживаю имидж. Сражаюсь за добро, как и велено. Но, согласитесь, у каждого свои склонности. И потом, за труды и награда должна быть соответствующая. А здесь, посудите сами: просидишь неизвестно сколько, заделаешься пахарем или плотником, потом победишь какую-нибудь дряхлую ведьму на каком-нибудь болоте, подарит она бусинку или камешек и приведет к очередной красавице со свекольными щеками, вот и женись на ней – мало ли такой ерунды сочиняли? Знаете, как-то несолидно.

Жертва литературы села рядом с давним врагом на скамейку, и оба печально задумались. Вдали опять загромыхало, но грозу снова отменили.

- Да-а, – сказал старичок. – Нет теперь знаменитых эпопей. То ли дело – Люцифер! Мефистофель! Мерлин! Дракула! Ну, черти разные не в счет. Ведь и я как-то собственную значимость ощущал.