Ночной Дожор

— Приятных снов! — с легким поклоном головы напутствовал ее Карл-лжекороль, вздыхая с облегчением: «Баба с телеги, Пегасу легче»!

Королева Розетта кокетливо поправила высокий белый воротник, скрывающий ее шею сзади, и критически осмотрела наряд венценосного супруга:

— Что-то вы сегодня не собраны Ваше Величество, неужто погода к вечеру сменится?

— Мне переодеться, Ваше Высочество?

— До конца перерыва не успеете, лучше узнайте, какого инструмента лишил нас Призрак Оперы. А я пошла, устала как сторожевая собака при вратах.

Королева Розетта сморщила носик и зевнула, прикрыв рот перчатками. Затем шурша многочисленными шелками, она гордо удалилась за кулисы, чему Карл-лжекорль и лжедирижер в одном лице были несказанно рады.

— Кажись, пронесло, — прошептал он и уселся на трон, опустив руки на подлокотники.

К нему тут же подбежала фея Лерея, сделав для конспирации глубокий книксен, и склонилась (пусть все думают, что король настоящий), защебетала:

— Что ты расселся, Карл? Надо же что-то делать.

— Ты предлагаешь обратиться лично к Призраку Оперы? Это же он утащил настоящего Карла Великого со сцены.

Тут они оба заметили, как стражники Ночного Дожора направились из зала прямо к ним. Схватив фею Лерею за руку, Карл шепнул:

— Бежим, пока не случился грандиозный скандал. На худой конец выиграем время до конца объявленного перерыва.

— А потом?

— Суп с котом. Придумаем что-нибудь.

И они скоренько «шмыгнули» в боковую кулису, надеясь затеряться среди декораций или найти иной выход.

Блуждая за сценой между декорациями, большими и малыми задниками с видами замков, озер и лесов, они набрели на лестницы, ведущие вверх и вниз.

— Бежим, — предложил Карл спутнице и потянул ее вниз.

Фея Лерея не успела ответить и лишь покорно поторопилась вслед за Карлом, мелко-мелко перебирая ножками. Крылышки ее нервно вздрагивали при каждом шорохе. Беглецы не заметили, как миновали несколько пролетов и очутились где-то в глубоком подземелье. Круглый зал с желто-коричневыми каменным плиточным полом и такими же каменными сводами колокольных форм поразили их величием и акустикой.

Любой звук усиливался тут до неимоверного шума и высоты. Парочка встала на цыпочки, чтобы не топать каблуками, и пробежала мимо множества дверей, ведущих неизвестно куда. Услышав едва заметный гул голосов, исходивший из открытой настежь двери, они замедлили шаг и приникли к стене. Карл осторожно заглянул внутрь.

Помещение походило на большой репетиционный зал.