О происхождении кентавров

– Там, – Эрот ткнул пальцем в бредущего к павильону усталого путника, ведшего в поводу коня, – мужик. А здесь, – палец сорванца уперся в листья виноградника, – Венера.

– Ну? – почесал нос Амур.

– Совсем тупой? Мужик – баба!

– Какая же это баба? Она – Венера!

– А Венера не баба, по-твоему? – почему-то разозлился Эрот.

– Не-е, она богиня.

– И что с того? – глаза Эрота задорно заблестели.

– Ты того… не вздумай! – погрозил кулачком Амур. – Еще взбучку заработаем от Купи.

– С чего вдруг?

– А с того. Кто мы такие, чтобы решать за богов, с кем им крутить мурмуры?

– Да ведь никто не узнает!

– Купи все узнает.

– Ха, да ведь это наш вояка пожаловал. – Эрот, проигнорировав предупреждение брата, взлетел повыше над виноградником, потому как его листья застили обзор. – Чего ему-то здесь понадобилось?

– Марс! – хлопнул себя по ляжкам Амур. – Вот это номер. Сейчас он наткнется на Венеру и… – он недоговорил, и они с братом загадочно переглянулись.

Оба, не сговариваясь, сняли с плеч луки и потянули из-за спины по стреле с пушистым оперением.

– Ты бери себе болвана, – сказал Эрот, накладывая стрелу на тугую тетиву. – А я возьму Венеру. Вот смеху-то будет!

– А-а, а Аид с тобой! – только и махнул рукой Амур после некоторых сомнений и тоже натянул тетиву, зажмурив левый глаз. – На раз, два…

– Три!

Два гулких удара тетивы сплелись в один, и каждая стрела нашла свою жертву.

Марс, приблизившийся к винограднику, узрел прекрасную деву, поедающую горстями виноград, и покачнулся.

– Ах! – сказал он, одной рукой хватаясь за сердце, а другой упираясь в шершавый камень стены павильона. – Ответь мне, кто ты, о прекрасная дева?

– Ой! – воскликнула Венера, вздрогнув всем телом и порывисто обернувшись. Все лицо ее было перемазано виноградным соком. И еще грудь, и живот. А еще что-то кольнуло в груди справа.

– Вот недотепа! – прошипел Эрот. – Ты что, целиться не умеешь? Сердце-то слева, а не справа.

– Разве? – засомневался Амур, опуская лук.

– Да ты чего? Впрочем, и так сойдет.

Между тем Венера помассировала правую сторону груди – немного отпустило, но зато по телу богини разлилась некая приятная истома, еще более неведомая, чем виноград. Она похлопала пышными ресницами, быстро отерла сок с лица и тела плащом и гордо приосанилась.