Хлопоты ходжи Насреддина

Бум-м!

– Что это было, хозяин? – Гази весь подобрался, готовый в любой миг задать стрекача.

– Ничего не было, – хрюкнул мулла, пригибая голову. – Я рогами зацепился, будь они неладны!

– А, понятно, – немного расслабился Гази. – Я вас не вижу. Вы уже вошли?

– Вошел, вошел!

Гази отпустил калитку.

Бац! Бум-м!

– А это? Что это было? – застыл Гази, боясь шевельнуться.

– О, олух! – взвыл мулла. – Это мне калиткой по лбу заехало и проклятые рога зажало.

– Погодите, я вам помогу.

– Не подходи ко мне, я сам! – остановил слугу мулла.

– Как пожелаете, хозяин, – пожал плечами Гази и вновь взялся теребить рубаху, косясь на окна дома. – Хоть бы луна, что ли, вышла из-за облаков.

Мулла долго возился с тяжелой деревянной дверью, скрипя ей и что-то ворча себе под нос, затем ему все-таки удалось высвободить рога. Он распахнул калитку и ступил во двор.

– Ай-я-а-а!!! – разорвал тишину ночи душераздирающий вопль.

Если бы у муллы были волосы на голове, то они обязательно встали дыбом, но борода его точно в тот миг лишилась последних черных волос, став сплошь седой.

Бац!

– Ох-х! – протянул мулла, почесав орлиными когтями дважды зашибленный лоб. – Что произошло?

– Вы изволили наступить мне на ногу своим копытом, о хозяин, – захныкал слуга.

– И чего так орать?

– Да-а, а вы себе попробуйте наступить, – плаксиво протянул Гази, шевеля пальцами отдавленной ноги.

– О, ты еще не знаешь, что такое боль, – зашипел на него мулла. – Но если ты кого-нибудь разбудил, то тебе доведется это узнать.

– За что, хозяин? Сначала наступают на ногу, а потом еще и грозят.

– Э, много говоришь. Открывай дверь!

– Как пожелаете, – сухо ответил Гази и направился к дому. Мулла, шурша шкурой и цокая по мелким камешкам копытами, направился следом за слугой.

– Да не вздумай ее отпустить как калитку, – грозно предупредил он, когда Гази взялся за рассохшуюся деревянную ручку.

– Как пожелаете! А вы пригните голову, а то опять рогами зацепитесь.

– Не учи меня, глупец! – презрительно бросил мулла, но голову все же пригнул и вступил в дом.

Гази остался снаружи, удерживая дверь открытой, как ему и было велено. Он вытянул шею и, выставив правое ухо, вслушивался в гнетущую тишину, царившую в доме. Некоторое время все было тихо, после из дома донеслась неясная возня, затем что-то грохнуло, еще раз и еще.