Хлопоты ходжи Насреддина

И вот, завидев ходжу, появившегося из дверного проема, он окликнул его:

– Эй, послушай!

– А, это вы сосед, – почему-то обрадовался Насреддин. – Как вам нравится новый дом Икрама?

– Он… – скрипнул зубами Пулат. – Он хорош! Даже слишком. Но у меня к тебе серьезный вопрос, очень серьезный.

– Я внимательно слушаю вас. – Насреддин посерьезнел, отряхнул руки и отер их о штаны.

– Скажи мне, когда вы, наконец, заделаете дыру в стене? – левая щека богача дернулась.

– Дыру?

Ходжа оглядел стену, возле которой стоял, затем обошел дом по кругу, вошел в него и осмотрелся внутри. Пулат наблюдал за стариком, не понимая, что тот ищет. Наконец ходжа вернулся на прежнее место и уставился на Пулата.

– Твоя искренняя забота о качестве постройки мне крайне приятна, но я не совсем понимаю, о какой дыре ты толкуешь. Здесь только три оконных проема и еще дверные, но так и должно быть.

– Ты мне не крути, старик! – разбушевался Пулат, взмахнув руками, но опять вцепился в забор, потому как лестница пошатнулась, и бай едва не сверзился с нее на землю.

– Ах, это, – понимающе вздернул брови ходжа. – Но сосед, та стена ведь часть вашего забора, не так ли?

– Что ты несешь? – сорвался Пулат. – Какая еще часть забора? Ведь именно ты настаивал на том, что это стена дома Икрама.

– Я помню, – согласился ходжа. – Она когда-то действительно принадлежала Икраму, однако мы с вами подписали соглашение, о том, что забор и земля, находящаяся под ним, переходят в ваше владение, а вы за то даете нам деньги на постройку нового дома. Выходит, и забор, и стена теперь принадлежат вам.

– Все так! – занервничал Пулат. – Но, получается, вы сделали дыру в моем заборе и потому должны ее заделать.

– Э-эх, сосед, – покачал головой Насреддин, – вы, видно, плохо читали бумагу, что непростительно для такого важного человека, как вы, имеющего дела с бумагами каждый день. Так ведь и впросак попасть недолго. Но погодите, я сейчас.

– А… – вытянул Пулат руку, однако ходжа уже скрылся в доме и долго не возвращался, а затем появился из дверей, неся в руках хорошо знакомую Пулату бумагу.