Хлопоты ходжи Насреддина

– Уй-юй! – взвился Юсуф от боли, крутнувшись вместе с мешком. Ярость затопила его разум – он-то сразу признал кази, но такого обращения с собой он не мог простить даже ему. – Ах ты, собака! – прорычал Бешеный пес, выпутываясь из мешка и пытаясь сморгнуть слезы. Как только ему удалось освободить руки, он мгновенно схватился за нож, по странной случайности оказавшийся в его ножнах, хотя Юсуф хорошо помнил, что обронил его в доме Икрама. Но сейчас было не до выяснений, откуда тот взялся. – Я тебя научу, как пинаться, морда твоя судейская!

Лезвие с шипением взлетело над его головой.

– Ай-я-а-а! – взвыл судья, едва успев откатиться в сторону, как Юсуф воткнул нож в пол рядом с его плечом. – Стража-а!

– Я тебе покажу, «стража»! И барана тоже покажу! – Юсуф рывком выдрал из пола глубоко вошедший в него нож и вновь взмахнул им. – Я Бешеный пес! Узнал меня?!

– Бе… бе… – пролепетал кази, закрываясь руками. – Бе… пе…

– Вот именно! – расхохотался Юсуф, вновь опуская нож, но воткнуть его в онемевшего кази, парализованного ужасом происходящего, он не успел.

Подоспевший стражник боковым ударом копья отбросил Юсуфа в сторону. От удара разбойник согнулся пополам, выронил оружие и завалился вбок, держась за живот. Второй стражник, не мешкая, навалился на него сверху и придавил к полу. Юсуф рычал и сопротивлялся, изворачиваясь, словно пойманный лев, но на помощь второму стражнику подоспел первый, и они вдвоем ловко скрутили Юсуфа, поставив его на колени.

– Так, так. – Кази быстро пришел в себя и уселся на полу, с важным видом оправив халат.

– Нужен ты мне, ходить к тебе еще, – огрызнулся Юсуф, морщась от болей в вывернутых суставах и добавил: – Собака судейская!

– Ты непочтителен, Юсуф. Очень непочтителен, – удрученно покачал головой Шарифбек. – Забрался в мешок, изображал из себя барана, хотел убить меня. Ай-яй, как плохо!

– Никуда я не забирался!

– Нехорошо врать, Юсуф, очень нехорошо.

– Я не вру, о Шарифбек! – Юсуф вдруг понял, что дело принимает очень неприятный оборот. – Прошу, выслушай меня.

– Молчи, блохастый презренный пес! – толкнул его ногой в колено судья. – Я все видел собственными глазами, и тебе не удастся отвертеться. Значит, так твой Мустафа платит за мою доброту, да?

– О Шарифбек! – взвыл Юсуф, побледнев и забившись в крепких руках стражников. – Ты…

– Увести, – устало полоснул судья пальцами по горлу.