Хлопоты ходжи Насреддина

– Чего мечешься, словно за тобой гонится сам шайтан, паршивая ты собака?!

– О хозяин, вы недалеки от истины, – пролепетал слуга, отползая на карачках в угол и не смея утереть оплеванное лицо, покрытое арбузными прожилками и налипшими на лоб и щеки косточками. – Горе, случилось великое горе!

– Что ты там бормочешь, негодный? – прорычал Зариф, отряхивая свой дорогой халат. – Смотри, что ты натворил!

– Это не я, это все он. Он! Нас… нас… – слуга сглотнул, не в силах выговорить до конца страшное имя.

– Какой еще нас[2]? Что ты несешь? – вконец разозлился Зариф, затопав ногами, отчего деревянные половицы заходили ходуном.

– Нас… реддин! – Слуга наконец выдавил слово целиком и ткнулся лбом в пол.

– Кто?! – глаза богача скачком увеличились вдвое, он отшатнулся от слуги и попал пяткой на поднос. Поскользнувшись на арбузной корке, он шмякнулся на остатки арбуза. Хруст арбузных корок и треск лопнувшего дорогого деревянного подноса разнеслись по комнате. – Чье имя ты назвал, несчастный?

– Насреддин, о мой господин! – не поднимая головы, отозвался слуга.

– Не может быть! Ты, верно, ошибся. – Зариф, сраженный наповал в обоих смыслах, сидел на арбузном крошеве, боясь пошевелиться. – Тебе привиделось, ты перегрелся на солнце. Да-да, именно так!

– Никакой ошибки, Зариф-ако, уверяю вас! Это он, он, точно он! Я видел его своими глазами и даже разговаривал с ним. – Слуга поднял голову и, воздев ладони в молитвенном жесте, воскликнул: – О, мы несчастные!

– Да погоди ты причитать! – одернул слугу богач и с кряхтением поднялся с подноса.

– Он… он… – всхлипнул слуга, сжимаясь в комок. – Он отобрал у меня документ, который вы приказали мне доставить нашему досточтимому кази.

– Как… отобрал? – Зариф мгновенно побледнел, стянул с головы чалму и зачем-то утерся ей. – Почему?

– Это все паршивый дехканин Икрам! Все он. Я требовал с него долг, а он…

– Постой, постой, – Зариф протянул дрожащую руку.

– Я хотел во славу моего господина заставить его работать на вашем поле – ведь так вы смогли бы сэкономить на работниках, и я подумал…

– Ты – что? – бледное лицо Зарифа медленно наливалось краской.

– Я подумал… – пролепетал слуга, втягивая голову в плечи.

– Ты подумал?! Ах ты, безмозглый ишак! – взъярился богач, но вдруг замер с вознесенными над головой кулаками.